Лондонский матч - Лен Дейтон

Если он не может что-нибудь узнать, он догадывается, а если не может догадаться, выдумывает.

– Неприятности из-за денег? Из-за женщин? По службе? Если это из-за денег, я мог бы тебе помочь, Бернард. Лучше займи у меня, чем в банке на Хай-стрит. Я знаю, что ты не хочешь расставаться со своим домом. Тесса мне все рассказала.

– Спасибо, Джордж. Я справлюсь со своими денежными делами. Другое дело, дадут ли они мне специальное разрешение помогать детям, нанимать няню и все такое.

– А ты не мог бы уехать с детьми на некоторое время? Взять отпуск и немного отдохнуть. Ты выглядишь чертовски усталым.

– Не могу себе позволить. Ты богатый человек, Джордж. Ты можешь следовать своим прихотям. Я не могу.

– Я не настолько богат, чтобы делать все, что захочу. Но я понял, что ты имеешь в виду, – я настолько богат, чтобы не делать того, чего не хочу.

Джордж снял свои тяжелые очки и продолжал:

– Я спросил Поша Хэрри, зачем ему нужно тебя видеть. Он не хотел сначала говорить, но я на него нажал. Он связан со мной, и я делал ему много одолжений. И он не найдет никого другого, кто бы так терпеливо ждал, когда ему заплатят. Я спросил у него, что ему нужно от тебя. Он ответил, что у тебя неприятности и он хочет тебе помочь. Я спросил, какие неприятности. Он ответил, что ваши люди считают, будто ты работаешь на другую сторону, и если они это докажут, ты сядешь в тюрьму лет на тридцать, потому что ты слишком многое знаешь об их работе.

Джордж на минуту замолчал.

– Бернард Сэмсон никогда не станет работать на русских, – сказал я. – Я знаю его достаточно хорошо, чтобы понимать это. А если люди, на которых он работает, этого не видят, то они просто глупцы.

Джордж решил договорить до конца:

– Хэрри сказал, что твоя жена работает на русских. И что они не оставят тебя в покое. Я спросил его, что это значит. Хэрри сказал, что ты попал в сложное положение и нуждаешься в помощи. Либо англичане упекут тебя в тюрьму на тридцать лет, либо русские пришлют сюда ликвидационную команду, чтобы тебя убрать.

Джордж снова надел очки и уставился на меня, будто видел в первый раз.

– Пош Хэрри на то и живет, что торгует историями вроде этой, Джордж. Неплохой сюжет, да? Прямо для фильма на телевидении.

– Но только не тогда, когда мы знаем одного из героев.

Еще один поезд медленно прошел по виадуку над нашими головами, и грохот сделал разговор невозможным.

– Чертовы поезда, – сказал Джордж, когда шум затих вдали. – Мимо дома, где я вырос, тоже ходили поезда и с таким же грохотом. Я говорил себе, что, когда я стану богатым, не потерплю такого… И вот я здесь.

Он посмотрел на свой странный, со сводчатыми потолками офис глазами стороннего посетителя.

– Забавно, не правда ли?

– Пойдем и посмотрим мой автомобиль, – снова предложил я.

– Бернард, – остановил он меня серьезным взглядом. – Ты знаешь человека по имени Ричард Крайер?

– Да, – ответил я довольно неопределенно, чтобы оставить себе возможность отрицать это, если будет нужно.

– Ты работаешь с ним, верно?

Я старался вспомнить, не встречались ли Джордж и Тесса у меня на обеде с Крайером.

– Да, я работаю вместе с ним. Ну и что?

– Тесса виделась с ним пару раз. Она говорила, что хлопоты, связанные с детской благотворительностью, занимают у нее много времени.

– Понимаю, – сказал я, хотя ничего не понимал.

Я никогда не слышал от Тессы ни слова о благотворительности, которой она занималась, и не мог представить себе, какую роль мог бы играть Дики Крайер в любом таком обществе, деятельность которого не была бы направлена на улучшение его личной жизни.

– Я не могу избавиться от подозрений, Бернард. Стараюсь простить ей многое, что отравляло наши отношения. Но я остался подозрительным, Бернард. Я всего-навсего человек.

– И что же ты хочешь знать? – спросил я, хотя то, что он хотел знать, было слишком очевидным. Он хотел знать, был ли Дики Крайер человеком того сорта, который мог бы иметь дела с Тессой. И здесь следовало дать совершенно недвусмысленный ответ: «Да».

– Что происходит? Я хочу знать, что происходит.

– Ты спрашивал Тессу?

– Это привело бы к вспышке эмоций, Бернард. Это разрушило бы результаты всех наших усилий, когда мы старались построить нашу совместную жизнь. Но я хочу знать. Это мучает меня, я в отчаянии. Ты поможешь мне разобраться в этом? Пожалуйста!

– Я сделаю все, что смогу, Джордж, – пообещал я.

Глава 9

Мне казалось, что я чем-то похож на Штиннеса. Он был холоден и сдержан, и я думал о нем как о ком-то, кто напоминает меня самого. Его отцом был русский солдат из оккупационных войск в Берлине, и он вырос среди немцев, точно так же, как и я. Я чувствовал, что он похож на меня еще и потому, что наши пути пересеклись в Восточном Берлине в тот день, когда я его арестовал. Я говорил ему, чтобы он переходил к нам, успокаивал насчет обращения с ним и лично сопровождал его из Мехико в Лондон. Я уважал его профессионализм, и это отражалось на моих мыслях и поступках. Но на самом деле он мне не нравился, и это тоже определяло мое отношение к нему. Я так и не смог полностью понять, почему он имеет такой успех у женщин. Какого дьявола они в нем видят? Женщин всегда привлекает решительность и мужская сила, организаторские способности и особый вид самоуверенности. У Штиннеса всего этого было в изобилии. Но у него вовсе не было других качеств, свойственных дамским любимцам: он был лишен яркости, юмора, не умел рассказывать удивительные истории и делать такие вещи, которые напоминали бы женщинам тех, кого они когда-то любили. У него не было теплых человеческих чувств, из-за которых так легко попасть в любовную историю и так трудно из нее выбраться. Он никогда не осуждал своих поступков, не допускал ошибок, – только холодный взгляд, точный расчет и непроницаемое лицо. Казалось, что и свою работу он выполняет особенно хладнокровно. Для такого бабника, как он, было бы вредно, если бы отчаявшиеся женщины разбивались о него в щепы, как о скалу.

Но нельзя было не видеть в этом на первый взгляд инертном теле большого запаса динамической энергии. Штиннес обладал незаурядным актерским мастерством. Оно имело почти гипнотическую силу, когда он пользовался им, словно