Лондонский матч - Лен Дейтон

Внезапно раздался ужасный грохот. Билли вздрогнул, а Салли зажала уши руками.

– Это поезд, – объяснил Джордж. – Они грохочут, только когда проходят прямо над нами.

Похвальба Джорджа захватила воображение Билли, и он спросил:

– Вы на самом деле никогда не говорите неправду, дядюшка Джордж? Никогда-никогда?

– Почти никогда, – сказал Джордж и повернулся ко мне. – Один твой друг звонил сюда утром. Я ему сказал, что ты обязательно будешь здесь у меня.

– А кто звонил?

– У тебя что, секрет? Я не должен был никому говорить, что ты появишься здесь у меня?

Это была шутка, но не совсем. Я уже слышал такие же нотки в голосах других людей, которые имели весьма отдаленное представление о том, чем я зарабатывал себе на жизнь.

Он скривил лицо, что должно было выражать извинение.

– Есть люди, которым известно, что я тебя знаю… Эти люди осведомлены, каким образом ты зарабатываешь больше, чем я.

Джордж нервно подвинул вверх очки с помощью указательного пальца. Он всегда так делал, если был чем-то взволнован. То ли оправа очков становилась слишком тяжела, то ли мутнели стекла.

– Люди хотят разузнать, чем я занимаюсь, – сказал я. – Лучше их не поощрять. О ком идет речь?

– Его зовут Пош Хэрри. Ты разве не знаешь, кого я имею в виду? Он из ЦРУ. Похоже, что он довольно хорошо тебя знает. Мне казалось, ему можно сообщить, что я тебя увижу.

– Ну, он работал на ЦРУ очень давно. Но – Хэрри – это нормально. Значит, он придет сюда?

– Он хочет увидеть тебя, Бернард. Думает, у него есть что-то, что тебе понравится.

– Посмотрим, – сказал я. – Но ты его тоже знаешь, Джордж. Каждый раз, когда я его встречаю, мне кажется, что он старается мне всучить что-то вроде полного издания энциклопедии.

Пош Хэрри появился вовремя. Он выглядел как истинный американец, чье лицо – так же, как и костюм и белье, – казалось, никогда не обретет ни единой морщины или складки. Он был выходцем из Гавайев, но в толпе мог бы сойти за европейца, несмотря на плоское лицо, приплюснутый нос и выдающиеся скулы, как у всех восточных людей. Он половину жизни провел в самолетах и не имел никаких других адресов, кроме как в отелях, офисах и абонированных номерах. Он был замечательный лингвист и всегда знал, что и с кем случается на пространстве между Вашингтоном и Варшавой. Он был тем, кого репортеры называют «источник», и всегда находил что-то, что можно было добавить к последнему шпионскому скандалу, судебному делу или следствию, когда средства массовой информации уже ничего не могли из этого выжать. Его брат, который был гораздо старше Хэрри, начал свою карьеру еще в годы Второй мировой войны. Он погиб во время какой-то грязной затеи ЦРУ во Вьетнаме. Кое-кто подозревал, что Хэрри служил каналом, через который просачивались из ЦРУ некоторые интересные истории, привлекающие внимание публики, но в это было трудно поверить, зная историю семьи Хэрри. Он не был приверженцем ЦРУ, потому что не мог полностью простить им гибель своего брата.

Хэрри был в точности таким, какими Голливуд изображает агентов ЦРУ. И голос у него был подходящий, низкий, очень мягкий, чисто американский голос, ясный и привлекательный, как у спортивных комментаторов, когда они рассказывают о скучных и тягучих соревнованиях.

Хэрри появился в характерной английской одежде, которую можно приобрести только в Нью-Йорке. Темно-серый поплиновый плащ, оксфордские туфли из телячьей кожи, твидовый пиджак и старинный полосатый английский школьный галстук, наверняка сделанный американским дизайнером. Но вместо шляпы на нем было спортивное кепи, которое не всякий англичанин наденет, даже отправляясь играть в гольф.

– Рад видеть вас, Джордж, – сказал он, пожимая руку Косински.

Потом он приветствовал меня таким же крепким и дружеским рукопожатием.

– Пойду посмотрю, не появился ли твой автомобиль, – сказал Джордж. – Пошли, дети.

– Я говорил по телефону с Ланге, – начал Хэрри. – Он был очень рад снова встретиться с вами.

– И что же сообщил Ланге?

– Ничего такого, чего бы я еще не знал. Что вы по-прежнему много работаете, получая приказы из лондонского Центра.

– А что еще?

– Кое-что о Брете Ранселере, – ответил Хэрри. – Но я не придал этому особого значения.

– Ну, это его больное место, – согласился я. – Ранселер для него словно пчела под шляпой.

– А правда ли, что Брет подвергался специальной проверке?

– Нет, насколько я знаю.

– Как вы, наверное, знаете, я вовсе не приятель Брета. Но он на все сто процентов о’кей. Брет ни в коем случае не пойдет на что-либо нелояльное.

– В самом деле? – спросил я.

– Многие годы ваши люди не подпускали Брета к американским секретным материалам, чтобы не скомпрометировать его. Но он никогда не был нечестным по отношению к агентству. Брет – ваш человек, и вы можете в этом быть уверены.

Я кивнул и подумал, откуда у Поша Хэрри появилась догадка, что Брета подозревают в утечке информации к американцам. Или просто никто не мог себе представить его в качестве человека, совершающего что-то бесчестное? Например, шпионство в пользу русских? Но даже если это так, был ли я не прав? А если он виновен в таких неджентльменских поступках, кто в это поверит?

– Что в конце концов вы имеете против Брета? – спросил Хэрри.

– Лучше поговорим об этом официально, в нашем офисе, я не хочу впутывать в эти дела моих близких.

– Конечно, я очень сожалею, – просто сказал Хэрри, не рисуясь ни капельки, будто действительно сожалеет. – Но лучше держаться подальше от людей, которые сидят там, за рекой. – Он сделал неопределенный кивок в сторону Вестминстера и Уайтхолла.

– Почему же?

– Я хочу кое-что преподнести вам на тарелочке, Бернард. Это принесет вам и вашим людям большую пользу.

– Прекрасно, – ответил я, не выказывая особой заинтересованности. Я уже страдал в прошлом от некоторых услуг Хэрри.

– Так вот где правда, – сказал Хэрри. – Взгляните-ка на это.

Он передал мне фотокопию машинописного документа. Там было восемь страниц.

– Я должен прочитать все это? Или вы расскажете мне сами, о чем здесь говорится?

– Это меморандум, который обсуждался в кабинете министров три или четыре месяца назад о мерах по обеспечению британских учреждений в Западной Германии.

– Британский кабинет министров? Это меморандум британского кабинета министров?

– Да, сэр.

– И есть что-нибудь особенное вокруг этого документа?

– Особенное состоит в том, что, по крайней мере, один экземпляр этого документа оказался в делах КГБ в Москве.

– И оттуда пришла эта фотокопия?

– КГБ, Москва. Это абсолютно точно, – улыбнулся он.

Это была улыбка продавца, широкая, но холодная.

– А какое