Метод исключения - Дональд Уэстлейк
(В ходе исследования, в то время, когда я уже знал, что должен сделать, но еще не собрался с духом, мне пригодился наш семейный компьютер и модем – у нас есть доступ в интернет, хотя мы не можем себе этого позволить, и приходится постоянно предупреждать Билли, чтобы он не проводил в Сети слишком много времени, – так я получил доступ к публичной информации о моих шести конкурентах. Свидетельства о рождении, брачные лицензии, права собственности. Можно многое узнать о других людях. Впрочем, эти данные не принесли особой пользы. Вообще никакой пользы, если честно, за исключением чувства власти, возникающего, когда окружающие и не подозревают о том, что тебе о них известно. Оно подпитывает, особенно если ты собираешься как-то с ними разобраться. Еще один результат моих исследований – вторые имена целей, и это странным образом приятно. Я знаю их тайные имена, те, которые обычно не сообщают посторонним. Вероятно, это то же чувство власти, что испытывают полицейские: думаю, вы замечали, что они всегда используют второе имя, когда объявляют о розыске или аресте.)
Водоворот, названный в честь Дайера, – это небольшой сезонный водоворот в ручье Покочауг, притоке реки Хаусатоник. В этой части страны много индейских названий, некоторые из них хуже, чем Покочауг.
Сейчас как раз сезон – весна, с таянием снега и дождями. Нью-Хейвен-роуд, главная и почти единственная улица, тянется вдоль западного берега Покочауга, затем уходит направо там, где ручей поворачивает налево, и вот уже показывается городок. Чуть выше по течению, у северной окраины Дайерс-Эдди, находится водоворот, считающийся местной достопримечательностью, между дорогой и ручьем даже есть небольшая парковка. Сейчас, в майский воскресный полдень, там около семи машин. Я становлюсь восьмым.
Над водоворотом, который похож на гипертрофированный слив раковины, переброшен пешеходный мост. Полдюжины человек облокотились на перила из очищенных от коры бревен и глядят в ручей – не представляю зачем. Дощатый пешеходный мост на прочных железных опорах изгибается к дальнему берегу Покочауга, где находится небольшой парк – несколько валунов, торчащих из земли, несколько столов для пикника и сезонный (как и водоворот) киоск с закусками.
Он открыт. Я ничего не покупаю, но обхожу маленькое бревенчатое строение и прилегающую территорию парка. Здесь так приятно, словно в мире нет никаких проблем, словно мне не предстоит трудное дело, словно Марджори не сообщила сегодня утром ужасную новость. Гуляя среди деревьев в ухоженном парке, я чувствую себя расслабленным. Как давно я ощущал нечто подобное?
Я останавливаюсь и смотрю на мост: люди все еще облокачиваются на перила, наблюдая за водоворотом. Мне кажется, что некоторые из них – те же самые, что уже стояли на мосту, когда я только приехал. За ними – гравийная парковка, дальше – спокойная дорога, еще дальше – пара белых зданий и улица, вьющаяся по горе.
Футбридж. Адрес К. Б. А. – Футбридж-роуд. Должно быть, это она и есть.
Вдали между сосен просматриваются дома. Могу ли я отсюда узнать тот, что принадлежит К. Б. А.? Я забыл номер.
Чувствуя, как нарастает волнение, я возвращаюсь через пешеходный мост. Участок К. Б. А. Он дома? Может, он один из отдыхающих на мосту? Маловероятно, водоворот для него не новость.
Почему бы мне не пройтись? Навряд ли это далеко, и люди сегодня много гуляют, потому что день хороший. И будет лучше не проезжать на машине в ее нынешнем состоянии мимо участка К. Б. А.
Я подхожу к «Вояджеру», просматриваю резюме, чтобы вспомнить номер дома. Одиннадцать. Оставляю кепку на сиденье, расстегиваю ветровку и отправляюсь в путь.
Дом оказывается немного дальше, чем я ожидал, и уж точно не виден из парка. Дорога тянется по пологому холму – легкий подъем мимо ухоженных домов в стиле Новой Англии, искусно вписанных в склон. Откос укреплен подпорными стенами; старые – из камня, новые – из шпал.
На одиннадцатом участке использованы шпалы, над ними множество зеленых кустов. Дом находится слева по пути вверх, далеко от проезжей части, асфальтированная подъездная дорожка с одной стороны огорожена шпалами, почтовый ящик встроен в деревянный столб, установленный у ее конца.
Я прохожу мимо по другой стороне дороги и наконец вижу их. Муж и жена. Копаются в саду.
Сезон посадок. У них несколько заготовленных участков вокруг дома, включая этот, выше по склону, с проволочной оградой. Я присматриваюсь, вижу ряды маленьких зеленых пучков, и понимаю, что это разные виды салата. Огород. Они выращивают собственные овощи.
Оба в джинсах. Его футболка – пыльно-розовая, с надписью, которую я отсюда не могу разобрать, а ее – без надписи, бледно-голубая. У обоих повязки на лбу, у него – белая, у нее – того же цвета, что и футболка. На ней перчатки, на нем – нет.
Они поглощены работой, копают совочками, вставляют маленькие пластиковые маркеры, чтобы пометить, что посадили. Я смотрю на него, проходя мимо. Наверное, всему виной полосы грязи на лице, но мне он кажется старше пятидесяти. Если на собеседованиях думают, что он врет…
Нет. У него сильное резюме. Если бы в нашей отрасли были рабочие места, он бы уже получил одно. Он бы получил его раньше меня. Он – новичок в нашей компании безработных и даже без моего вмешательства не задержится с нами надолго.
Теперь я знаю, как он выглядит. Я продолжаю подъем. Через некоторое время склон становится круче, так что останавливаюсь, чтобы посидеть на обломке каменной стены, оглянуться на пройденный путь и все обдумать.
И хорошо, что я не взял с собой люгер. Я не собираюсь ничего делать, пока рядом жена. Точка.
Отдохнув, я спускаюсь обратно. По пути размышляю: может, начать разговор? Спросить дорогу или что-то вроде того? Но какой в этом смысл? На самом деле будет гораздо лучше, если я не стану с ним разговаривать. Случившееся с Эвереттом Дайнсом было ужасно вдвойне – потому что я разболтался, узнал его, начал ему симпатизировать. Я не позволю этому повториться.
Они все еще работают, борются за урожай. На подъездной дороге стоит черная «Хонда-Аккорд»; я запоминаю номерной знак.
Продолжаю спускаться к Нью-Хейвен-роуд, перехожу ее и вижу, что за моей машиной припаркован автомобиль дорожного патруля. Стоит мне приблизиться, как молодой патрульный с холодными глазами отвлекается от
