Метод исключения - Дональд Уэстлейк
– Нет, ради Бога, – воскликнул он с наигранным ужасом и пояснил: – Сейчас ужесточают борьбу с мошенничеством, везде ждут обмана. Экономят каждый доллар.
– Я в курсе.
– А где машина? В мастерской?
– Это моя единственная машина, Билл, – сказал я. – Стоит снаружи.
– Давай посмотрим.
– Ладно.
Мы вышли, он осмотрел автомобиль, снова взглянул на смету, затем на меня и небрежно спросил:
– Уже нашел новую работу?
– Пока нет, – сказал я.
Он кивнул, мы вернулись в офис, и он пояснил:
– Я отправлю эти документы в компанию сегодня по факсу. Проблем быть не должно.
– Отлично, – сказал я. – Когда можно будет ее починить? Сейчас она выглядит довольно уродливо.
– Надеюсь, завтра, – ответил он. – Я позвоню тебе, когда пришлют подтверждение.
– Спасибо, Билл.
Мы пожали руки, я ушел из офиса и поехал домой.
Это был грандиозный заговор.
* * *
Во вторник у нас была первая встреча с психологом. Марджори в конце концов организовала ее не через государственные службы, а через ту самую церковь, где мы одиннадцать лет назад встретили отца Сустена. «Его зовут Лонгус Квинлан», – сказала она, пока мы ехали на юг, в Маршал, где находился его офис.
Я удивился, услышав, что мы едем к мужчине. Я ожидал, что Марджори предпочтет женщину, но скрыл удивление, пробормотав:
– Лонгус. Странное имя.
– Может, это среднее, – сказала она.
Его офис находился в новом кирпичном четырехэтажном здании под названием «Мидвей Медикал Сервисез Комплекс»[3] на окраине Маршала – на полпути между какими-то двумя точками. Жизнь и смерть? Здравомыслие и безумие? Вчера и завтра? Надежда и отчаяние?
«Семейные Услуги Коламбия» располагались на верхнем этаже. Мы неловко поднялись вместе на лифте и обнаружили секретаршу, которая записала наши имена и попросила подождать в приемной – простом помещении пастельных тонов с простой мебелью пастельных тонов, очевидно, спроектированном так, чтобы мы сохраняли спокойствие, пока не придет время разобраться с проблемой.
Мы прождали всего минуту-другую в этом исполненном благими намерениями, но очень скучном месте, прежде чем секретарша позвала нас: «Мистер и миссис Девор?»
Мы были единственными посетителями. Мы встали, она указала направо по коридору: «Четвертый кабинет».
Поблагодарив, мы направились к четвертому кабинету. Дверь была открыта. Мы вошли, и полный чернокожий мужчина лет сорока, в белой рубашке и темном галстуке, поднялся из-за стола, улыбнулся и сказал:
– Мистер и миссис Девор. Проходите. Можете закрыть дверь.
Марджори знала, что он чернокожий? Я бросил на нее взгляд, закрывая за собой, но ее профиль был бесстрастен. Она вообще не смотрела в мою сторону, а сразу подошла и села на стул, на который указал Лонгус Квинлан. Я занял оставшийся, и теперь мы образовали треугольник.
Кабинет был небольшим, с жалюзи на широком окне в глубине. Напротив двери стоял стол, а два стула были расположены под углом к нему, так что посетители смотрели прямо на психолога, но при этом хорошо видели друг друга.
Когда мы все уселись, он дружелюбно улыбнулся и сказал:
– Я Лонгус Квинлан, как вы, наверное, догадались. Отец Энвер сказал мне, что не очень хорошо знает вас двоих, вы посещали приход до него. Отец Сустен, верно?
Мы подтвердили, и он кивнул:
– Я не знал его, но слышал хорошее. – Пододвинул напечатанный бланк и взял ручку. – Давайте для начала просто разберемся с формальностями, ладно?
Что ж, формальности, как он их назвал, заняли весь первый час. Я сидел и ждал, когда же Марджори опишет этому консультанту свой роман, и надеялся, что будут какие-нибудь подробности о любовнике, но мы до этого так и не дошли. Мы поделились личной информацией и едва добрались до того, что наши трудности – пока не озвученные трудности, – казалось, вызваны тем, что я уже почти два года без работы.
Затем время вышло, и он сложил руки на бланке, улыбнулся нам и сказал:
– Я рад, что вы пришли ко мне. Не потому, что у вас есть проблема, а потому, что у вас есть желание ее решить. И моя задача, как вы, наверное, уже знаете, состоит не в том, чтобы решить проблему за вас, – этого я сделать не могу. Решение может прийти только от вас самих. «Пластырь» от меня ваши раны не залечит. Моя работа – помочь вам заглянуть внутрь себя и увидеть, какими силами обладаете, увидеть, чего на самом деле хотите друг от друга и от жизни; помочь вам встать на путь, который уже намечен, преодолеть проблемы и сделать так, чтобы все получилось правильно. Но есть еще кое-что.
Он поднял палец и улыбнулся нам поверх него.
– Мы пока не знаем, чего вы хотите, – сказал он. – Вы думаете, что знаете. Вероятно, вы стремитесь к тому, что у вас было раньше. Но в конечном счете может оказаться, что это вовсе не ваше желание. Последнее нам только предстоит открыть.
Я понял, о чем он: в итоге мы можем прийти к разводу, и тогда окажется, что это то, чего мы хотели все время. И получится так, что он выполнил свою работу. Неплохо. Как попасть в эту сферу?
Мы решили приходить к нему каждый вторник в это же время, а он сообщил, что выставит счет страховой компании – у нас еще какое-то время есть покрытие, – и после того, как ему заплатят, мы дополним разницу, те двадцать процентов франшизы, что были нашей ответственностью.
Затем мы ушли, пожав ему руку и поблагодарив. В лифте я сказал:
– У меня было много собеседований, которые проходили точно так же.
– О, Бёрк, – сказала Марджори, обняла меня, и мы очень тепло поцеловались. Но это длилось всего одно мгновение. Я отстранился, и она тоже.
Мы снова слушали WQXR в машине по дороге домой. По пути я решил, что Лонгус Квинлан не произвел на меня впечатления, но я буду участвовать в этой программе, потому что, возможно, в какой-то мере она все же полезна. В конце концов я узнаю подробности об измене.
И если эти сеансы – цена, чтобы удержать Марджори в браке, я более чем готов заплатить. После того как я убью ее любовника и получу новую работу, все снова наладится.
* * *
Затем, в среду утром, позвонил Билл Мартин и сообщил, что я могу везти машину в ремонт. Когда я связался с Джерри, он сказал, что ждал вестей и необходимые детали уже готовы. Так что, подбросив Марджори в офис доктора Карни, я поехал к дилеру, и «Вояджеру» сделали пластическую операцию, чтобы он выглядел как все.
И
