Искатель, 2010 №2 - Владимир Соколов
— Это судьба, — важно сказал водила в открытое окно и добавил: — Садитесь скорей, здесь теплей, чем на улице.
— Тебя уже выпустили?
— Как видишь.
— И ты ехал домой?
— Да.
— Действительно, похоже на судьбу... — сказала Кармен. — А мне нужно здесь, недалеко, зайти к одной знакомой.
— И что, остаться у нее? — спросил Дмитрий.
— Не знаю... — неуверенно произнесла Кармен.
— Ладно, давай определимся так: если у тебя есть двадцать пять рублей, заезжаем к твоей знакомой, а позже я тебе верну эти деньги. А если нет, поедем ко мне домой, так как мне необходимо рассчитаться с водителем.
— У меня нет с собой двадцати пяти рублей, — растерянно ответила она.
— Ну и хорошо, садись и погнали.
— А подруга? — вырвалось у Кармен.
— А подруга подождет, — заверил ее Дмитрий, усаживаясь рядом с ней в машину.
По лицу Кармен было видно, что она нервничает, не объясняя причины, и, видимо, при постороннем не хочет говорить о том, что ее тревожит. Ну что же, решил Дмитрий, отложим на потом все вопросы.
Отца дома не было, но зато повстречался в лифте сосед с тринадцатого этажа Павел-«кавторанг», как его за глаза называл Сергеич. Выслушал с понимающей ухмылкой вкратце рассказанные приключения Дмитрия и без слов одолжил «четвертак» — рассчитаться за машину. Минуты через две Кармен и Дмитрий, отпустив водителя, поднялись на лифте на четырнадцатый этаж. Их долгий, начавшийся со второго этажа поцелуй прервал голос капитана второго ранга:
— Дмитрий и вы, девушка, зайдите ко мне на несколько минут.
Тут только они поняли, что лифт остановился на тринадцатом этаже и у открытых дверей стоит Павел. Подхватив сумку, Дмитрий первым вышел из лифта, он не любил задавать лишних вопросов. Кармен последовала за ним в квартиру Павла с предупредительно открытой дверью.
— Ну, друзья мои, рассказывайте все без лишних подробностей, — предложил капитан второго ранга, разливая в чашки горячий ароматный чай из лесных трав, искусно заваренный хозяином. Большая тарелка с медом и плавающими в ней янтарными маленькими айсбергами пчелиных сот располагали к откровенности.
Павел слушал внимательно, почти не перебивая, и лишь иногда задавал короткие, почти ничего не значащие вопросы. В самом начале разговора он предложил Кармен снять солнцезащитные очки, пояснив, что время уже идет к вечеру и в квартире не так уж и светло... И только после того, как Кармен сняла их, Дмитрий увидел свежую ссадину на ее лице, которая обещала к следующему дню превратиться в банальный синяк.
— Это вас Женя наградил? — уточнил Павел.
— Да, он.
— За отказ вернуться к нему в фирму? — снова уточнил Павел.
— Да... — тихо ответила Кармен, глядя в посеревшее лицо Дмитрия.
— Где он вас нашел?
— У родителей, вернее, у отца с его женой...
— Что еще он вам сказал?
— Сказал, что за это он замнет Димино дело в милиции, и его отпустят.
— А что взамен?
— Я должна несколько дней пожить у Людмилы — он ее знает, пока все не успокоится, а потом он обещал снять для меня отдельную квартиру.
— Ну вот, Дима, все в рамках жанра — после скандалов и стрессов вслед за «наказанием» следует «поощрение» в виде улучшения производственных условий труда и, соответственно, повышение зарплаты через приподнятый тариф. Так что девушку никто отдавать влегкую не собирается, и более того — девушка перспективная, и желания ее для этих «деловых людей» ничего не значат.
— Каких еще людей? — взорвался Дмитрий.
— Очень непростых, Дима, очень непростых. Да и отпустили тебя не только по звонку крупного милицейского чина по просьбе твоего отца, но и для того, чтобы подсадить тебя на крючок — ты зависим от них в своих дальнейших делах.
— От кого «от них», от этого гребаного Жени с жирным кавказским кабаном? — опять сорвался Дмитрий. — Да я их обоих порву, как старую газету...
— Да не кипятись ты, лучше выслушай. Этих сявок ты порвешь — вопроса нет, но за ними стоят соседи...
— Кто-кто?
— Ну Контора, то есть КГБ. Они курируют весь этот бизнес не только в Москве, но через подставных лиц по всей стране в целом...
— А зачем? — непроизвольно вырвалось у Кармен.
— А затем, — со вздохом поведал Павел, — что вы «золотые кадры» советской контрразведки, и чекистам, благодаря вашей помощи, не нужно напрягаться излишне. Ставить дорогое подслушивающее оборудование на каждом ресторанном столике и в номерах. Все это недешевое хозяйство, или почти все, заменяют очаровательные молодые женщины и девушки. Комсомолки, а в дальнейшем профессиональные осведомительницы КГБ, и даже военнослужащие служат по контракту этой системе. Но прежде их года два «выдерживают и обкатывают» на улице, а затем профессионально созревших и наиболее подходящих отбирают для своего ведомства и службы. Самое ценное в этом для Конторы — денег они вам почти не платят. Более того, как минимум пятьдесят процентов от вашего «дохода» уходит в бюджет «организации», а остальное делите вы с сутенерами. Деньги, отошедшие «крыше», как правило, неучтенные. Из этой черной кассы оплачиваются фуршеты, взятки и вербовка чиновников и прочих «нужных» людей. Впрочем, авторитет фирмы играет здесь главенствующую роль, тем более, как правило, с вашей бесплатной помощью... Давно вы у этого Жени подвизаетесь? — спросил он у Кармен.
— Второй месяц.
— Всего-то? Еще карантин не прошли, присягу, так сказать, не приняли, а на вас уже система запала. Видно, в вас есть что-то, чего нет у других девушек. И это что-то относится, видимо, к вашим предкам.
— Ее покойная мать была интернированной коренной каталонкой, выросшей в интернациональном детдоме, — сказал Дмитрий.
— Ну вот, теперь все сходится, — подытожил Павел, — и я, как махровая цыганка, предскажу вам будущее. Первое. В связи с тем, что Дмитрий не захочет отдавать вас Конторе...
— Ни за что! — подтвердил Дмитрий версию «кавторанга».
— Ну вот, видите! В связи с этим дело о нанесении телесных повреждений возобновится, уже с заявлением нового потерпевшего, коему перочинным ножичком поранили заднее место. А так как за этим «оппонентом» столько всякой грязи и мусора, то трепыхаться он не будет и заявление подаст как страдалец и терпила от матерого хулигана — статья 212, часть 2 Уголовного кодекса. Минимум два года, а там могут при желании раскатать и до вышки, как блин на сковородке. Кстати, ты, Дима, я слышал, загулял, и у тебя до трех месяцев осталось две недели.
— То есть? — не понял Дмитрий.
— А то и есть, что через две недели тебя могут привлечь также и
