Искатель, 2010 №2 - Владимир Соколов
— А что же ты ведерочко опять забываешь вынести?
— Да вот ждал последней лепты. — И, подхватив ведро, ринулся к мусоропроводу на выход.
— Ну-ну, — одобрительно проводил его отец недоуменным взглядом.
Кармен ждала его, и ее совсем не удивило, что он, запыхавшись, ввалился к ней «в гости», в шлепанцах и с пустым пластмассовым ведром.
— У меня для тебя ужин стынет, — упрекнула она.
— Извини, ну никак не мог оторваться раньше.
— Быстро иди мой руки и садись за стол, будем ужинать. Я без тебя не хотела, — улыбнулась Кармен.
Им было хорошо и уютно вдвоем за столом на чужой кухне, и даже казалось, что они уже семья и это их дом, и было радостно им за немудреным ужином, и позже, в огромной, просто великолепной постели Павла, они были абсолютно счастливы.
Рано утром Дмитрий тихо вышел из квартиры, оставив сладко спящую и чему-то улыбающуюся во сне Кармен. Дома нашел так же крепко спящего отца в носках и брюках с подтяжками поверх майки. Он громко храпел на своей неразобранной постели. Рядом на столе стояла новая ополовиненная бутылка его любимого коньяка, в пепельнице высилась гора окурков.
Выйдя из квартиры, Дмитрий встретил у лифта Сергеича, тот всегда выходил курить в подъезд, «на свежий воздух», как каламбурил он.
— Здравствуй, Дима. — И без перехода: — Дела твои хреновые...
— А я уже работаю, Александр Сергеевич.
— Да не в работе тут дело, хотя и вовремя ты запрыгнул на подножку трамвая. С твоей Кармен сложности, и довольно большие. Расшевелил ты «осиное гнездо», будь оно неладно...
— А что случилось?
— А то и случилось, что ищут ее везде, и по своим каналам тоже. Представляешь, в какое положение ты меня поставил? Ведь я знаю, где она, и не могу сказать!.. Занимаюсь, по сути, укрывательством.
— Ну, во-первых, — разозлился Дмитрий, — она не преступница, а во-вторых — евреев во время войны тоже укрывали, но только под страхом расстрела или номера в Дахау, так что мы квиты!
— Так-то оно так, но может, ей куда-нибудь переехать?
— Куда? Может, к вам на дачу в Малаховку?
— Нет, нет, что ты, нельзя ко мне на дачу, там же Татьяна с Катенькой сейчас готовят дом к зиме...
— Ну, раз нельзя, то до приезда Павла поживет в его квартире, как он и решил. Кстати, он сказал, что у вас голова — «дом советов» и вы можете что-нибудь придумать для нас.
— Видишь ли, Дима, я уже придумал, куда ее переправить, и это единственный для нее выход, чтобы отделаться от этих «доберманов».
— Ну и куда?
— Как ты помнишь, Дима, у Кармен по матери была чистокровная испанская линия, ее, кажется, вывезли в 1939 году. Кто был ее отец — республиканец или франкист, теперь не имеет никакого значения. В конце концов, генерал Франко примирил всех, а тогда детей увозили без особого разбора, и тех, и других — так сказать в рамках «института» заложников... Так вот, воспитывались они с братом в интернациональном детском доме. Брат ее был осужден в четырнадцать лет якобы за воровство продуктов из детдомовской столовой в конце войны или сразу после нее. Но, я думаю, скорее всего, мальчик много знал лишнего и не по возрасту был умен и строптив. В общем, из колонии попал в лагерь, а там растворился, как кусочек сахара в котле кипятка, — к сожалению, на свободу он не вышел. А сестра об этом, конечно, ничего не знала и окончила десять классов в детдоме, затем техникум легкой промышленности и стала ударницей швеей-мотористкой, ведь так?
— Ну да, а что дальше?
— А дальше, Дима, все просто — она имеет полное право вернуться на свою историческую родину, а точнее, в Барселону. Она, кажется, каталонка по происхождению. Видимо, по этой причине Контора и хотела подготовить ее к своим делам. Понял?
— Не совсем...
— Ну и хо-ро-шо! — разозлился Сергеич. — Приедет Павел, он тебе все и разъяснит, а меня уволь от этого каталонского терроризма.
— Ладно, — бросил Дмитрий, заходя в лифт. — Я и так уже на работу опаздываю.
— Всех благ! — услышал он сквозь закрывающиеся двери.
На стройплощадке его встретил начальник участка Альберт Мелькович Аракелян. То, что это был удивительный человек, Дмитрий отметил сразу. Тот, весело хохоча, стирал хозяйственным мылом свои носки, затем, выжав, повесил их на трубе технического водопровода.
— Называй меня просто Альберт, — весело кричал он, напяливая на мокрые босые ноги потертые штиблеты. — Я, понимаешь, холостяк, и со стажем. Живу один, стирать порой некогда, а в грязных носках ходить неприятно, вот и день сегодня солнечный, высохнут мигом.
Дмитрию этот неожиданный начальник понравился с первого взгляда. Альберт, смеясь, продолжал знакомиться:
— Я анархист, не обращай на меня внимания — будем друзьями, и прошу в «дом», — сказал он, делая широкий жест рукой в сторону строительной бытовки. Там кроме них оказался еще и бригадир. — Ты что здесь делаешь? — весело обратился к нему Альберт. — Разве не видишь, это твой новый прораб, а старого уволили за пьянство, — добавил он и расхохотался взахлеб. —
Мы сейчас познакомимся и сядем писать наряды за прошлый месяц на твою бригаду... Как ты думаешь, что нужно для знакомства? — уставился он своими черными с хитринкой глазами на бригадира. — Правильно! — сам же ответил ему. — Но не водка и не портвейн, короче, коньяк и закуска, да не забудь яблоки! — крикнул он вслед уходящему бригадиру. — У нас в Армении без яблок на столе ни одно знакомство не начинается. Хорошая примета, ты должен помнить про эту историю в раю, — и он снова заразительно расхохотался. Затем, выглянув в открытое окно, закричал удалявшемуся бригадиру: — Чем будет больше звезд на бутылке, тем дороже станет рабочий час в вашей бригаде! Теперь он с каждого в бригаде возьмет минимум по рублю, — удовлетворенно пообещал он. — Ну, ни хрена делать не хотят, — опять смеялся Альберт, — ленивые, черти. Вот и накрывают стол раз в месяц, когда наряды на зарплату писать нужно, а иначе за эту туфту им и половины не заплатят. Сам понимаешь — развитой социализм, дай бог ему здоровья! Это я тебе как член партии говорю.
Знакомство с делопроизводством и «закрытие» нарядов затянулось часов до семи вечера. Рассчитывать наряды было делом не простым. Часть работ вписывали «авансом», то есть из расчета, что они будут сделаны позже, дополняла норму уборка мусора, коего если собрать, оказалось бы несколько тонн. Узнав о трудностях с жильем у Дмитрия и Кармен,
