Искатель, 2010 №2 - Владимир Соколов

— Я еще умею угощать гостей, пойдем на кухню, там ты мне немного поможешь. — Он усадил Кармен за стол, а сам начал опустошать холодильник. — Так, — рассуждал он вслух, — это потом, это не годится, ага, вот это в первую очередь. — Он налил ей легкого вина. — Не скучай, это вместо аперитива, а я сейчас сделаю все остальное.

И пошло-поехало, а Кармен только улыбалась. Банки открывались, половинились и превращались в салаты, зелень кучей лежала на ветчине, и хаос на столе превращался в нагромождение всевозможных аппетитных блюд.

— Мы же не съедим всего этого, — улыбалась Кармен.

— Это верно, но сегодня у меня двойной праздник. Первое — это то, что мы повстречались, и второе — то, что ты у меня в гостях! А если учесть, что я ждал этого вечера всю сознательную жизнь, значит, сегодняшняя ночь никак не меньше новогодней! Ты любишь Новый год?

— Очень люблю...

— Ну, тогда с Новым годом! — И он поднял свой бокал.

— Спасибо, тебя также!

— Кармен, я желаю нам двоим счастья в нашей судьбе и еще много хороших, преданных друзей и...

И в этот момент в дверь позвонили.

— Кто это? — спросила Кармен, чуть встревожив свои брови.

— Не знаю, отец завтра должен прилететь. — Он поднялся и пошел открывать дверь.

— Могу ли я? — На пороге стоял сияющий Сергеич. Глаза его блестели за стеклами очков, надежно сидевших на его крупном, с горбинкой носу.

— Проходите, Александр Сергеевич...

— Видите ли, Кармен, — обратился он взором на кухню, совершенно игнорируя Дмитрия, — мне очень невесело почему-то дома одному, а у вас здесь за стеной компания, вот я и заглянул на пятнадцать минут к вам покаламбурить, можно ли? — произнес тираду застывший на пороге полковник, прижимая к сердцу руки, в одной из которых держал бутылочку домашнего малинового вина.

— Конечно, можно, — смеялась довольная Кармен, но как смеялась.

Дмитрий даже замер от неожиданности и завороженно смотрел на ее лицо, глаза и белоснежные, без малейшего изъяна зубы, а ее смех звучал, как праздничный колокольчик. Сергеич, как фокусник, поставил бутылку, залитую сургучом, на стол.

— Собственное, трехлетней выдержки, — объявил он голосом диктора на ипподроме. — Жаль, сабли нет, чтобы срубить горлышко. Вы знаете, Кармен, каким я был в молодости?

— Нет, не знаю, но расскажите, если это не секрет!

— Это было что-то невероятное, Кармен. Еще будучи мальчишкой, я два раза удирал в Испанию, где воевал мой отец. Но был ловлен, порот и каждый раз лишался гражданских привилегий, то есть сладкого на неделю. Ну а позже, будучи уже при погонах, побывал на Кубе, местные девушки там, я вам доложу!..

На столе было все расставлено, вино открыто и разлито. Сергеич поднял свой фужер:

— Так за что мы выпьем?

— За Новый год, — рассмеялась Кармен.

— Да, в этом что-то есть, — согласился он. — Ну, тогда с Новым годом, господа, и будем здоровы!

Вино оказалось действительно очень вкусным и как-то сразу подействовало. Шутки и каламбуры сыпались из Александра Сергеевича, как из рога изобилия, и все трое не переставая смеялись. Дмитрий предложил выпить коньяку, Кармен отказалась, предпочтя трехлетнюю самоделку, а Сергеич, наоборот, выбрал коньяк. Пятнадцать минут превратились в полтора часа, но никто этого не заметил. Вино и коньяк заметно уменьшались, аппетитно исчезала закуска, был сварен и выпит кофе, и тут Сергеич ахнул:

— Ну, ребята, ну даете, все забыл, мне же еще междугородний заказать надо.

— После двенадцати ночи линия не перегружена, — «порадовал» его Дмитрий.

— Спасибо за хлеб-соль, а завтра ко мне, милости прошу, и безо всяких стеснений, — и он, уходя, зашлепал тапками в коридоре.

— Хороший дядька, — резюмировала Кармен.

Они допивали кофе, курили ее сигареты и все еще находились под впечатлением от ушедшего Сергеича.

— Ты знаешь, Дима, а ведь моя мама с ее старшим братом были вывезены из Испании, когда ей было всего два года, а брат был старше ее на восемь лет. Это было перед самой войной, а затем они воспитывались в детском доме...

— А где сейчас родители твоей мамы?

— Не знаю, умерли, наверное, давно, ведь прошло уже почти полвека...

— А твои мама и дядя не пытались что-нибудь выяснить?

— Мамин брат умер во время войны от голода или болезни, а маму удочерила старая воспитательница этого детского дома, дала ей свою фамилию, очень смешная у нее была фамилия, музыкальная. Так мама и стала Габриэлой Гедемин... Они жили на Соколе в коммунальной квартире, вдвоем в одной комнате. Потом эта женщина, вернее, старушка, умерла, и мама осталась одна. Позже она встретилась с моим отцом, они поженились, и родилась я. Когда мне было шестнадцать лет, моя мама умерла.

— Как умерла? — вырвалось у Дмитрия.

— Несчастный случай, она не заметила машину и была сбита, когда переходила дорогу. Умерла в больнице, не приходя в сознание.

— Извини, Кармен, я не хотел, чтобы ты огорчилась. Я не знал, что у вас произошло такое несчастье.

— В тот день мама поругалась с отцом, она узнала, что у него есть другая женщина. Это был большой удар для нее, а ей не с кем было поделиться своим горем, и даже меня не было рядом. Мы с классом уехали в Ленинград на три дня по школьной путевке, как лучшие ученики... А мама одна ходила по улице и плакала, и никого не было рядом, кто мог бы помочь ей... Когда я узнала, что мамы больше нет, мне казалось, что сойду с ума, у меня был нервный шок, я заболела и лежала в больнице, затем была в специальном санатории. Я много пропустила в школе, а когда вернулась, то везде встречала сочувственные взгляды. Я оставила школу и поступила в техникум легкой промышленности, так же как когда-то моя мама. Они вместе с моим отцом после моего рождения получили двухкомнатную квартиру, но я ушла из нее в общежитие, когда отец привел в дом новую жену, из-за которой погибла моя мама. Отец часто пил и срывал свое зло на мне, и последний год я даже ни разу не появлялась там. Если хочешь, могу рассказывать дальше.

— Не надо, Кармен, не сейчас, как-нибудь в следующий раз...

— Если у тебя будет чем заплатить, — оборвала она его. Дрожащими пальцами взяла новую сигарету, он зажег и протянул спичку. Затянувшись пару раз сладковатым дымом, она загасила ее в пепельнице. — Пойдем, покажешь, где мы будем спать...

— Ну что ж, пойдем.

Они встали из-за стола и пошли в его комнату.

— Вот моя постель. Белье чистое. Вот магнитофон — можешь включить и слушать, а вот