Искатель, 2010 №2 - Владимир Соколов
— Ясно, господа залетные туристы, — усмехнулся он и сделал выбор. — Значит, так — три кофе и три мороженых, три ликера и орешки. Ну, что еще? — Он задумался. — Ну и бутылку шампанского с плиткой шоколада. Вот, пожалуй, и весь «джентльменский» набор.
— Есть бутерброды с красной и черной икрой, — поддакнула официантка.
— Давайте по три до кучи.
Официантка скрылась и вскоре принесла заказ.
— А мне еще один шартрез, — попросил он, щелкнув пальцем по пустой рюмке. Уже через пару минут ядовито-зеленый ликер стоял перед ним на маленьком блюдце.
Отпив добрую половину из стопки, Дмитрий, чуть куражась, объявил:
— Разрешите представиться: май нейм из Дима.
— О'кей, — полетело через стол, и выяснилось, что они канадцы.
Кто-то из Торонто, кто-то из Квебека — прилетели к родителям, работающим в Москве и в Питере в торговых представительствах, и уже сегодня вечером отправляются поездом в Северную Пальмиру. Позже, погуляв по Питеру несколько дней, отчалят на пароме до Хельсинки и далее обратно в Канаду. Хмель — союзник всех знакомств, и в этом случае исключения не было. Плохо было то, что Дмитрий забыл их имена почти сразу. Общались же они на невероятном сленге, который выглядел отчасти эсперанто, отчасти языком жестов, но понимали друг друга прекрасно, а может, им так только казалось. Одна из девушек сняла флажок с эмблемой красного кленового листа и протянула ему, показывая знаками, что это подарок. «Презент, презент», — повторяла она и улыбалась во весь белозубый рот. Он взял, поблагодарил и стал рыться в своих карманах, ища какую-нибудь безделушку, но так ничего и не нашел. И вдруг вспомнил, что в бумажнике лежит с институтских времен маленький значок туриста СССР. Он достал его и протянул ей. Восторгу не было границ. Ребята налили ему и себе шампанского и предложили какой-то мудреный тост, суть которого была не совсем ясна. Отказываться он не стал и, уже не стесняясь угощался их солеными орешками.
Мелькнула мысль, что надо ответить тоже тостом — в рамках «ресторанной дипломатии». Набрав полную грудь воздуха, но так ничего и не придумав, он выпалил:
— Ахтунг! Мир, дружба, водка, Канада, хоккей, нихт шиссен...
Все рассмеялись и выпили. Время летело быстро и весело, но вскоре, не доев всего, что было ими заказано, они начали собираться уходить, показывая на часы. Паренек что-то говорил, кивая на закуски, — видимо, интересуясь, сколько нужно заплатить. Дмитрий подумал, прикидывая, и сказал:
— Ну, рублей сорок.
Они раскрыли свои бумажники, считая, кто и сколько должен дать.
Чтобы не видеть чужих финансовых отношений, он отвернулся к окну. Гуд-бай, гуд-бай, гуд-бай — посыпалось на него со всех сторон.
— До свидания, ребята, всего хорошего, — пожелал он им и снова повернулся к экрану окна.
Спустя пару минут подлетела официантка.
— А что, иностранцы ушли?
— Да, вот деньги... — И он замолк: на столе лежали три бумажки, две по двадцать и одна десятидолларовая купюра. — Вот так номер, — вырвалось у него.
А официантка чуть не завизжала:
— Они мне не заплатили тридцать пять рублей!
— Не волнуйтесь, я заплачу.
И только тут она заметила доллары и осеклась на полуслове.
— А вы, собственно, кто?
— Я старший группы и переводчик, жду вот вас, а затем должен сопровождать ребят дальше. — Он достал деньги и отсчитал ей. — Спасибо, мне пора. — Взял доллары и пошел на выход. Неплохо бы на них что-нибудь купить, мелькнула первая мысль, и вторая: так тебя и пустят в валютный супермаркет.
На улице встречный ветер распахнул полы его плаща, можно было еще заглянуть в какой-нибудь валютный бар и оставить там за ночь доллары, и он пошел вниз по улице Горького. Очередной порыв ветра хлестанул желтым листом по лицу, заставив перевести взгляд в сторону, и тут он увидел ее... Он не понял, что произошло с ним, остановился, и ему стало холодно вдвойне. Девушка стояла у перехода в дразнящем красном костюме. Зауженная короткая юбка показывала ноги невероятной стройности, жакет изящно облегал и обрисовывал грудь, желтый газовый шарфик подчеркивал ее беспомощность перед осенним ветром. Черные как вороново крыло волосы тяжело падали на плечи. А глаза! Глаза — это было что-то сверхъестественное, как будто из другой Галактики. Голубоватый белок и казавшиеся огромными маслинами бездонные черные зрачки. Он загляделся в ее глаза и остановился, продолжая ею любоваться.
— Девушка, вам не холодно? — вырвалось у него непроизвольно.
Она улыбнулась и пожала плечами. В этот момент скрипнули тормоза подлетевшего такси. Дверь распахнулась, и сидевший рядом с водителем повеса предложил:
— Красавица, поедем с нами!
Она снова улыбнулась, но уже как-то натянуто, и посмотрела куда-то в сторону, затем сказала:
— Нет.
Машина тронулась дальше. Девушка повернулась и снова посмотрела туда же. Дмитрий проводил ее взгляд и увидел человека, стоявшего неподалеку в стороне, — он улыбался ей покровительственно и в то же время требовательно.
«Ага, — мелькнула мысль у Дмитрия, — так вот в чем дело, де-вочка-то, похоже, продается...»
В этот момент из перехода выскочила стайка японцев, и незнакомка робко, но и зазывно, улыбнулась им. Японцы, гомоня о чем-то своем, прошли дальше.
«А ведь девочку-то снимут», — мелькнула в голове внезапная мысль и тугим комом уперлась в горло.
— Как тебя зовут? — спросил у нее Дмитрий.
— Кармен.
— Это что, псевдоним?
— Нет, — усмехнулась она, — это мое имя.
— Послушай, Кармен! Этот человек тебя охраняет? — И он показал взглядом на стоящего в стороне сутенера.
— Может быть, а вам зачем знать?
— Послушай, Кармен, сегодняшняя погода не для твоего костюма. Подскажи, что нужно сделать, чтобы проводить тебя домой или хотя бы укрыть в каком-нибудь баре, ты же дрожишь уже вся.
Она презрительно смерила его с ног до головы и посоветовала:
— Спросите у моего «друга», он знает наверняка.
— Ты веришь, Кармен, я в этом ни секунды не сомневался.
Он резко повернулся и пошел к сутенеру. Подойдя почти вплотную, негромко, чтобы не показывать своего презрения к сутеру, спросил:
— Сколько тебе отстегнуть за девочку? Я, как бык, запал
