Искатель, 2010 №2 - Владимир Соколов

дорогу и конфеты от меня и от Шкарлупы. — Я протянул передачу, которую заранее приготовил, чтобы отдать подследственной после закрытия дела. Этот презент для Маруси собрали следователи и опера, так как кроме нас носить ей передачи было некому.

— Спасибо. Конфеты — это клево! Скажите майору, что я на него зла не держу. До свидания.

Марусю увезли вместе с двумя увесистыми томами уголовного дела. Конвой с гастролершей вылетел в Ростов рейсовым самолетом.

Вдруг раздался междугородний телефонный звонок. Это всегда легко определить по резким коротким сигналам. Снимаю трубку. Слышу голос:

— Говорит начальник следственного отдела УВД Саратова полковник Ерофеев. Мы хотели на время взять у вас Ляхову для производства следственных и оперативных действий. Конвой вышлем.

Я отвечаю:

— Товарищ полковник! Вы немного опоздали! Ее только что увезли в Ростов. Звоните туда!

Слышу:

— Понятно! — и отбойные гудки.

Буквально через минуту снова междугородка:

— Беспокоит из Нальчика начальник уголовного розыска УВД подполковник Курбанов. Мы заберем для расследования дела Марию Ляхову, известную как Маруся Фартовая. Есть указание МВД.

Я опять отвечаю:

— Фартовую забрал конвой из Ростова. Извините, ничем вам помочь не могу. Обращайтесь к ростовчанам.

— По оперативным данным я узнал о том, что у вас якобы начальник уголовного розыска застрелился, а по сводкам ничего не сообщалось? Не скажете почему? — снова спросил Курбанов.

Отвечаю:

— Потому что это утка! Никого у нас не убивали. Все живы и здоровы, чего и вам желаем. Всего доброго.

Я с сожалением подумал: «Желтая пресса свила себе гнезда не только в издательствах. Ее методы, как это ни странно звучит, проникли и в воровскую почту. А тюремный телеграф, так же как и некоторые газеты, моментально могут из мухи сделать слона и сообщить явную дезинформацию».

Проводив свою необычную подследственную и передав коллегам многоэпизодное уголовное дело, я глубоко вздохнул и пододвинул к себе очередную папку с материалами проверки для изучения и производства предварительного расследования.

Прошло несколько месяцев, и мне стало доподлинно известно о том, что народный суд осудил Ляхову Марию Ивановну к длительному сроку лишения свободы. Как говорят в народе: «На полную катушку!» О дальнейшей судьбе этой неординарной юной преступницы мне ничего не известно. Возможно, что после отбытия наказания она встала на путь исправления, что маловероятно. Скорее всего, Ляхова стала профессиональной опытной воровкой-рецидивисткой, воспитанной в колонии матерыми волчицами-преступницами, и вновь продолжила свои опасные гастроли по городам нашей необъятной Родины. На криминальных подмостках сцены театра лицемерия и обмана она опять будет давать свои представления до тех пор, пока вновь не попадется в руки правосудия. Но об этом, возможно, напишет кто-нибудь другой.

А в уголках моей памяти и в глубине моей души сохранились воспоминания об удивительной подследственной с милым лицом и прекрасными серыми глазами. В конце концов я решил написать этот рассказ и поведать читателю о некоторых эпизодах из жизни юной девушки-воровки, которую звали Маруська Фартовая.

Уважаемые читатели!

Новое остросюжетное произведение Владимира Соколова «Лузер» выйдет во 2-м номере журнала «Детективы Искателя», а в 1-м номере — читайте детективный роман Аркадия Казанцева «Вернуться из ада». Это литературная версия снимающегося сейчас телевизионного сериала «Женские мечты о дальних странах».

А. Казанцев — автор сценариев к полнометражным фильмам и сериалам, среди которых: «Громовы. Дом надежды» (ТЭФИ 2008 за лучший сценарий); «Две судьбы — 1»; «Умножающий печаль»; «Кавалеры Морской Звезды».

Тот, кто по каким-либо причинам не смог подписаться на журнал «Детективы Искателя», может сделать это сейчас через редакцию. Подписаться на почте так же реально, но скорее всего только на 2-й номер. Хотя, быть может, кому-то удастся и на первый.

Федор ЗУЕВ

МОЯ КАРМЕН

— Итак, Нечаев, расскажите, как дошли до жизни такой...

— Какой именно, гражданин следователь?

— Вы, Нечаев, лучше меня знаете! Валюта, поножовщина, хулиганство. Ну, Дмитрий, рассказывайте, не стесняйтесь, мы знаем почти все, и для прекращения этого дела нам просто необходимо связать некоторые детали. И вы, полагаю, понимаете, что суд учтет вашу откровенность. Так что давайте сотрудничать.

— Хорошо, гражданин следователь, давайте, только хочу заметить некоторые неточности в вашем обвинении.

— Какие именно, Нечаев?

— Ну, во-первых, валюта — двадцать долларов одной бумажкой, что это за валюта? Я уверен, что у пятидесяти процентов населения этого города есть валюта от одного цента до пятидесяти долларов, как у нумизматов, так и у пустых снобов. Сейчас модно держать в кармане десятку фунтов или сотню франков, чтобы в самый критический момент, когда закрыты все магазины, купить для своей приятельницы бутылку «Куантре» или «Аморето Ди Сароно» да пачку импортных ментоловых сигарет в каком-нибудь валютном ночном баре. Кстати, я эту двадцатку нашел в общественном туалете на полу, у толчка. Видимо, выпала из брюк иностранного ротозея, когда он их натягивал. И я теперь рад, что это была не сотня. Иначе мне было бы труднее с вами общаться... Кстати, о моем отношении к валюте вы можете судить по этому брелку — видите эти серебряные полдоллара 1921 года? Я пробил их, превратив монету в модный брелок для ключей, и уже почти два года не расстаюсь с этим талисманом.

— А когда вы нашли ваши двадцать долларов и где именно, если это вам не трудно вспомнить?

— Абсолютно нет, много месяцев тому назад в туалете ресторана «Славянский базар».

— И вы не потратили их до сих пор?

— Нет, как видите.

— Что, случай не подвернулся?

— Нет, просто я не был уверен, что найду еще раз, и было как-то жаль с ними расставаться. А так они лежат в бумажнике — есть не просят, ну а мне приятно, что они у меня есть.

— Ясненько, Нечаев, а как объясните все остальное?

— А что туг объяснять? Поножовщины тоже никакой, такие ножи продаются в любом табачном киоске, вот я и купил — решил, что в хозяйстве пригодится. Сами понимаете, вещь необходимая — консервы открыть или колбаски на закуску нарезать... А то, что наточен хорошо, так на то он и нож, чтобы не быть тупым...

— Кровь есть на нем, Нечаев, в лабораторию отправили, чтобы проверить...

— Ну так что же, сколько раз я сам по пьяному делу пальцы себе стругал. А друзья мои и тем паче, забывают в неосторожности, что заточен он отменно, вот и матерят потом меня, да уже поздно бывает.

— Да, нож действительно заточен у тебя хорошо, прямо бриться им можно.

— Не знаю, гражданин следователь, можно или