Искатель, 2010 №2 - Владимир Соколов
Я спросил обвиняемую:
— Маруся! Не для записи в протокол скажи, как ты умудрилась вытащить при конвоире пистолет и зачем нажимала на курок? Ведь, будь оружие не на предохранителе, раздался бы выстрел. А потом, ты могла ранить или убить человека!
— Раньше я «дуру» в руках никогда не держала, — начала пояснять Фартовая. — Мне было интересно проверить, заряжена она или нет. Я попросилась у вертухая в туалет. Он же не пойдет со мной туда! В уборной я вытащила «дуру» и стала ее смотреть, а потом, играючи, направила ее на «очко» со словами «пуф! пуф!» — и не специально нажала на крючок. «Дура» не пальнула. Я удивилась, подумала, что, может быть, она не заряжена, сунула ее под резинку и вышла из уборной. А что было дальше, вы уже знаете.
— А зачем ты, голубушка, сперла у майора Шкарлупы огнестрельное оружие?
— Я уже ему говорила зачем. Зуб я на майора имела.
Во время этой беседы ко мне в кабинет неожиданно зашел прокурор района Исаев Юрий Семенович, поздоровался с нами и, заложив руки за спину, стал расхаживать по помещению туда-сюда и давать мне наставления. Временами он искоса поглядывал на Ляхову, которую запомнил, когда давал мне санкцию на ее арест.
Сегодня в прокуратуре получали зарплату, и я обратил внимание на то, что из заднего кармана брюк законника выглядывает портмоне, которое привлекало наши с Марусей взгляды своей меркантильной полнотой.
— Владимир Васильевич! Поскорей заканчивай дело Ляховой. — Прокурор многозначительно посмотрел на обвиняемую и добавил: — А то тебе со всех угодий «хвостов» накидают — будешь разбираться, какие Марусины настоящие «хвосты», а какие «на дурака» ей хотят прицепить!
— Так пока не проведут расследования в других городах и не соединят все уголовные дела в одно производство, Фартовую все равно судить не будут, — возразил я.
— Тогда суд может объединить готовые дела! Так что поторопись, а то придется тебе с Марусей на пару путешествовать по соседним городам! — предупредил наставник.
— Я бы в принципе не возражал. А вот дело я уже закончил, ознакомил Ляхову с материалами и не знаю, что делать дальше. Надо же расследовать все преступления, совершенные Фартовой, — стал я перечить надзорной инстанции.
— Это уже не наша забота! Пусть другие свою кашу вместе с Ляховой сами расхлебывают. Так что передавай дело в суд, а там видно будет!
Прочитав мне лекцию, Юрий Семенович расцепил руки за спиной, попрощался и направился к выходу.
Я обратил внимание на то, что из заднего кармана брюк прокурора портмоне уже не выглядывает. «Наверное, переложил в другой карман», — подумал я.
Через несколько минут дверь моего кабинета распахнулась, и с криком «Кошелек! Где мой кошелек?!» вбежал прокурор, который находился в состоянии страшного волнения и необычайного возбуждения.
Я моментально все понял и пристально посмотрел на подследственную:
— Маруся! Не делай глупостей! Верни сейчас же кошелек прокурору!
Маруся, не раздумывая, полезла в потайное место под юбкой, где раньше хранила огнестрельное оружие, достала оттуда портмоне Юрия Семеновича и осторожно, словно это был заряженный пистолет, положила передо мной.
Законник подскочил к столу, светясь от радости оттого, что деньги нашлись, схватил портмоне и сунул его в боковой карман брюк.
Преступление было совершено в присутствии представителя закона и в отношении блюстителя социалистической законности, а потому мне ничего не оставалось, как задать резонный вопрос:
— Юрий Семенович! Преступление налицо, воровка поймана с поличным! Что будем делать? Возобновлять дело и вешать гражданке Фартовой на шубу новый воротник?
— Еще не хватало, чтобы я по судам таскался в качестве лопоухого потерпевшего. Будем считать, что произошел казус. Маруся хотела взять у меня в кармане носовой платок, чтобы вытереть со... слезы, а в руку случайно попался мой кошелек. Так? Маруся?
— Нет! Не так! Я специально вытащила у вас лопатник! — безапелляционно заявила Ляхова.
— Зачем?! Тебе что, мало вот этого? — прокурор постучал костяшками пальцев по двум томам уголовного дела, лежавшим перед носом обвиняемой.
— Я на вас зуб имею!
— Почему?!
— Потому что вы хотите на меня какие-то «хвосты» навесить. А потом, я давно хотела прокурора обворовать, чтобы знал о том, что не он один такой умный, чтобы всех арестовывать. Найдется и на него управа! Еще судью надо обуть, чтобы знал, как людей сажать и срока на полную катушку лепить.
Видно было, что Ляхова мало что поняла из нашего разговора с Исаевым. К тому же у нее была своя своеобразная логика мышления и свои нетрадиционные взгляды на методы борьбы с преступностью в нашем обществе.
— Ну, тогда будем считать, что кошелек у меня из кармана сам вывалился, когда я нагибался, чтобы зашнуровать ботинок, — нашел выход из создавшейся непростой ситуации прокурор и, обреченно махнув рукой, вышел из кабинета.
— Ну, Маруся! Ты даешь! Скоро и меня ограбишь! На вот ручку, и подписывай постановление об окончании следствия.
— Вас не буду. На вас я зуба не имею. Вы добрый, — ответила авантюристка, подписывая документ.
Зазвонил телефон. Я поднял трубку и услышал голос начальника милиции Калатанова:
— Владимир Васильевич! Из Ростова приехал майор Русаков с конвоем за Ляховой. Постановление на арест и этапирование у них имеется. Передай им Фартовую с рук на руки и оформи это документально.
— А как быть с делом? — задал я резонный вопрос шефу. — Я уже закончил расследование и собирался направить материалы следствия в суд.
— Дело передай Русакову. В Министерстве решено все дела Ляховой объединить в одно производство. Завершать расследование будет Ростов. Похоже, Маруся там еще больше начудила, чем у нас. Все!
Мне немного жаль было расставаться с этим исключением из правил в образе Маруси Фартовой. Снова растревоженную душу лизнул язычок милосердия, но я усилием воли подавил в себе эту минутную слабость и обратился к Ляховой:
— Маруся! За тобой приехали из Ростова работники милиции. Надо ехать.
— Ну что ж! Надо так надо. Покатаюсь на халяву.
— Там все чистосердечно расскажи и все покажи так, как это сделала у нас.
— Конечно, гражданин следователь. Так и сделаю.
— Вот. Возьми, Маруся... Сверток.
— Что это?
— Продукты на
