Искатель, 2008 №4 - Анатолий Галкин

— Не должен заметить. У меня шприц тоненький был. А фольгу я ногтем заполировал... На одной бутылке чуть иголку не сломал. Туго шло.

— Ты, Чижик, на местных винах тренировался. В тех бутылках не пробки, а дерьмо. Клиент же предпочитает фирменный сухач, где пробки покрепче.

— Да, дорогое вино... И зачем сразу три бутылки взял? Еле успели все три зарядить...

Ким тем временем разлил вино по бокалам... Они не стали даже садиться за стол. Выпили стоя, и Лариса сразу же пошла к кровати. А Ким исчез с экрана.

Щепкин начал было нервничать, но Ежик быстро успокоил. В его глубокомысленных фразах была сермяжная правда:

— Вы не волнуйтесь, шеф. Сейчас клиент появится. Никуда он не денется... Вон она уже все с себя сняла. Вы бы от такой ушли далеко? Я бы не ушел... А препарат через пять минут действует. Я на бомжах проверял. Любого вырубает. Очень безотказная штука... А вот и наш клиент появился.

Эту шутку Ким задумал давно. Видеокамера уже месяц стояла на верхней полке серванта между книгами. Лариса наверняка ее видела, но внимания не обращала. Стоит себе камера и стоит. Но вся хитрость была в том, что стояла она заряженная и направленная на кровать. Оставалось только в нужный момент нажать кнопку, и с достаточно хорошим качеством пленка запечатлела бы самые сокровенные моменты их любви.

Сказать об этом Ларисе Ким не мог. Она наверняка бы не согласилась. А если бы вдруг он ее уговорил, то не было бы у нее легкости, страсти, азарта. Не было бы ничего, что он в ней любил. Был бы сплошной зажим и одеяло по самую шею... Или еще хуже. Она могла подумать, что он вообще извращенец и гнусный тип.

Нет, сказать Ларисе о видеокамере он не мог. И мысли у него были самые чистые и романтические. Он хотел без всякого просмотра спрятать кассету и вытащить ее лишь через двадцать пять лет. Вот соберутся они с Ларисой праздновать серебряную свадьбу, а в ночь перед этим он подарит жене воспоминания о начале их любви.

Киму очень хотелось, чтобы так и было. Но он никак не решался включить камеру. А сегодня решился!

Подходя к серванту, он почувствовал, что ноги плохо его слушаются, а в голове какое-то странное возбуждение. Он подумал, что все это от предвкушения необычного праздника. Первый раз в жизни он будет заниматься этим под объективом камеры. И пусть этого никто ближайшие четверть века не увидит. Но он-то будет знать, что есть маленькая коробочка, в которой... Дальше мысли начали путаться. С чего бы это? Не от бокала же вина... Странное вино. Ким успел включить камеру, развернуться и сделать три шага к кровати... Лариса уже разделась, но не юркнула, как обычно, под простыню, а легла на спину, странно раскинув руки... И глаза почему-то закрыла. Обычно она игриво наблюдала, как он раздевается. Это даже превратилось в некую игру, когда он, стоя перед ней и изображая дикую страсть, срывал с себя и подбрасывал рубашку, брюки и все остальное...

Он несколько раз встряхнул голову, пытаясь вернуть теряющееся сознание. Потом с трудом стянул с себя рубашку и попытался найти ремень на брюках... Он еще почувствовал, как его тело вяло, безвольно и очень медленно сползает на пол. Последнее, что он видел, — симпатичные коленки Ларисы. Он уткнулся в них лицом и отключился.

— Клиент испекся!

Ежик мог бы этого не говорить. Все трое внимательно наблюдали за экраном, а картинка была отменной.

Щепкин жестом приказал затихнуть и ждать.

Три минуты они безмолвно наблюдали на экране неподвижные фигуры: распластанное на кровати тело Ларисы и сидящего у ее ног Кима.

Наконец Щепкин скомандовал:

— Пошли! Только не бежать. Идем тихо, прогулочным шагом.

Обитатели ближайших дач вели жизнь затворническую. Никого не тянуло на прогулки за околицей. А за садами, кустами и заборами вечерняя дорога почти не просматривалась.

Замок на калитке Чижик вскрыл в одно касание. Почувствовав гордость за свое мастерство, уже проходя к дому по тропинке, он решил обернуться и сделать замечание:

— Повторяемся, шеф. Уже пятый раз на даче работаем. Менять надо тактику... А участок похож на тот, подмосковный. И дачка, как у того парня. Я даже фамилию его запомнил — Жуков... Пять лет уже прошло.

На слова Чижика никто не обратил внимания, а сам он замолк, работая над замком входной двери. Эта штучка оказалась посложнее и с первого захода не открылась. И с пятого тоже... Чижик занервничал, руки его задрожали, отмычка задергалась, звякнула и легла на нужное место. Нарушая вечернюю тишину, замок звонко щелкнул, а открываемая дверь противно скрипнула.

В огромной комнате было все как на экране: вино на столе, Лариса на кровати, полураздетый Ким на полу у ее ног.

Работали четко. Каждый по своему плану.

Чижик вскрыл узкий и высокий сейфик в углу комнаты. Вытащил оттуда патроны и охотничье ружье, числившееся за гражданином Баскаковым К. Ю. Эту «тулку» неделю назад проверял участковый, и Чижику был известен и вид патронов, и мягкость курков, и все такое... Он зарядил оружие и поставил его у окна.

В это время Ежик собрал со стола «заряженные» бутылки и заменил их на такие же, купленные вслед за Кимом в том же магазине. Одну бутылку пришлось вскрыть и выплеснуть в окно часть содержимого. Это для Ежика была самая трудная работа.

Сам Щепкин работал с ампулами и шприцами. Жених с невестой получили по слабенькой дозе героина, а разбросанные по кровати стекляшки с иголками получили отпечатки пальцев Кима Юсуповича.

Основную работу все трое закончили почти одновременно. Оставались последние штрихи. Громкие и кровавые.

Щепкин подошел к оружейному сейфику и быстро выбрал охотничий нож с гладкой, удобной для снятия отпечатков рукояткой... Выбирать было из чего. Беспомощно сидящий на полу Ким Баскаков был большой любитель острых предметов.

В ожидании команды Ежик стоял у