Десятая зима - Чжэн Чжи

– Ты постоянно ругаешься, ты нехороший человек. Если еще раз посмеешь на меня ругаться, я расскажу другим, что тебе нравится Хуан Шу.

Я быстро сменил тему:

– Это тебе рассказал твой отец?

– Нет, мой папа никогда не слушает то, что я ему рассказываю о школе, и мне не нравится с ним разговаривать. Мама занята еще сильнее, чем он. Я узнала это от дедушки; он сейчас на пенсии, но тоже был полицейским.

«О, так у вас вся семья – полицейские… Мне нравится Хуан Шу. Приходите, поймайте меня и посадите в Пекинский централ». Я спросил Фэн Сюэцзяо:

– А что еще сказал твой дедушка?

– Взрослые есть взрослые, дети есть дети. Дети не виноваты. Велел мне не обижать ее.

Я подумал про себя, что в их семье есть здравомыслящий человек.

Когда я вернулся домой тем вечером, в новостях по телевизору как раз рассказывали про мать Хуан Шу и плохих парней. Среди них был профессор университета, интеллигент, который сошел с ума после практик секты. После ареста он раскаялся и захотел исправить ошибку – планировал написать книгу в тюрьме, чтобы убедить других тоже раскаяться. Другой сошел с ума довольно рано и поджег себя до того, как его успели поймать. У него обгорело все лицо, остались только глаза и рот. Он лежал на кровати и выглядел довольно страшно. К счастью, он смог выдавить из себя несколько слов и раскаялся перед камерой. В тот вечер весь двадцатипятиминутный выпуск новостей был посвящен этой теме. Я ел тушеную капусту с тофу, приготовленную мамой, и размышлял над двумя вопросами: раньше в этом блюде была свиная грудинка, почему сегодня ее нет? Сможет ли мама Хуан Шу искренне раскаяться до того, как ее поймают? Хуан Шу такая красивая, и ее мать, должно быть, тоже красивая… Сжечь такое красивое лицо, как показывают по телевизору, тоже преступление.

Мама ответила на мой первый вопрос, только когда закончился прогноз погоды:

– Сынок, возможно, в будущем наша семья не сможет часто есть мясо. Твой дедушка в больнице, денег уходит много. Твой отец недавно открыл торговую точку, и дела у него идут не очень хорошо. Пока придется немного поэкономить, но это ненадолго. Мама найдет новую работу как можно скорее, твой рост ведь не отложишь… Разве я не обещала сводить тебя в «Кей-эф-си» в эти выходные?

– Мне не хочется, мама, – быстро ответил я.

Лежа в постели ночью и не в силах уснуть, я прятался под одеялом и тайком слушал радио. В той передаче мужчина рассказывал истории о привидениях с жутким звуковым сопровождением. Она выходила один раз в неделю в десять вечера по средам. Потом стала бешено популярной, и записи с историями о привидениях продавались по всему проспекту, по десять историй на одном диске. Но у меня не было карманных денег на покупку дисков, не было даже плеера, так что я мог только продолжать слушать радио в кровати каждую среду вечером. Раньше мама не разрешала мне слушать – боялась, что мне будут сниться кошмары и я буду мочиться в постель по ночам. Она не знала, что я не мочился в постель с тех пор, как окончил детский сад. Следы, которые появились на кровати после шестого класса, были остатками чая, который я намеренно разлил, когда встал, чтобы замазать кое-что другое. Но поскольку в моей тарелке мясо появлялось все реже, мама больше не переживала на эту тему и по средам даже сама ставила радиоприемник у моей кровати вечером, наказывая после прослушивания быстро ложиться спать. В те дни я не мог ходить в «Кей-эф-си», зато чувствовал себя очень свободно. Поначалу думал о Хуан Шу шесть вечеров в неделю – за исключением среды. В то время я не сказал ей ни слова. Странно, что с тех пор как я стал думать о Хуан Шу, я больше никогда не пачкал постель. Только много лет спустя я узнал, что это называется любовью. Любовь чиста и никого не запачкает.

Позже человек, рассказывавший истории о привидениях, умер – его до смерти напугали собственные истории о привидениях, которые он рассказывал. Он стал легендой нашего города. Одна из самых известных историй, которые он рассказывал, – о здании-призраке в районе Теси. Днем оно пустует, а ночью оглашается душераздирающими криками призраков. Нормальные люди могут сойти с ума, если останутся в нем на одну ночь. Позже это здание стало знаменитым, и многие люди заходили туда на разведку, но, выйдя наружу, с ума не сходили. После его смерти мне пришлось думать о Хуан Шу семь вечеров в неделю, и постепенно я привык есть только три мясных ужина в неделю. У меня произошел скачок роста. «Может быть, однажды я смогу догнать Хуан Шу по росту», – подумал я тогда.

Глава 3. Невостребованная

1

В начале 1987 года Фэн Гоцзинь был демобилизован из армии и вернулся в родные края. После нескольких переводов он наконец прошел проверку в Министерстве общественной безопасности и был назначен рядовым полицейским в отделение полиции района Хэпин.

На третий месяц после поступления в новое подразделение Фэн Гоцзинь успел жениться. Коллеги толком его еще не знали, четкой информации о нем не было… За спиной они обсуждали его: дескать, этот новенький не слишком разбирается в делах, видно, смертельно боится, вдруг кто-то не узнает, что его тесть – начальник городского управления полиции Ян Шусэнь, поэтому пользуется возможностью сообщить всему свету, что он – ракета с ускорителем и скорость его взлета будет явно выше, чем у других новичков, так что желающим «поймать попутку» следует поторопиться установить с ним хорошие отношения.

Но они неправильно поняли Фэн Гоцзиня. Он не мог ждать, потому что его девушка Ян Сяолин была беременна и он торопился оформить отношения, пока ее живот не стал заметным. Об этом не знал даже его тесть. Фэн Гоцзиню было двадцать семь, Ян Сяолин – двадцать пять – возраст для вступления в брак подходящий. Фэн Гоцзинь был счастлив: рано или поздно надо жениться и завести детей, так лучше раньше, к тому же Ян Сяолин ему нравилась. Но Ян Сяолин была очень рассержена. Ей казалось, что она осталась в дурочках. У нее было теплое местечко в электроэнергетическом комплексе, и ее за счет государства собирались отправить на год на учебу в США – такая возможность может представиться один раз за всю жизнь. А теперь все, «кирдык котенку» – единственный раз позволила Фэн