Десятая зима - Чжэн Чжи
Через неделю Ян Сяолин отправилась удостовериться в этом в другую больницу. Опасаясь наткнуться на знакомых, она пересекла два района, чтобы найти небольшую больницу, но внезапно столкнулась с Фэн Гоцзинем, который приехал туда опросить пострадавшего. Ян Сяолин подумала про себя, что теперь и правда «кирдык котенку», Фэн Гоцзинь стал противотанковым ежом в ее жизни.
Глядя на лист бумаги с подтверждением ее беременности, Ян Сяолин присела на корточки в конце коридора и разрыдалась. Фэн Гоцзинь испугался так, что у него взмокла спина, но быстро взял себя в руки и стал утешать ее: «Успокойся, я тебя не брошу и буду хорошим отцом. Девочка, мальчик – неважно. Завтра же поеду к твоему отцу свататься». Услышав это, Ян Сяолин разозлилась еще больше, и коридор задрожал от ее рыданий.
– Ты думаешь, я боюсь, что ты не возьмешь меня замуж? Да тут и без тебя очередь желающих на мне жениться… Я боюсь, что никогда в жизни не смогу поехать в Америку!
Свадьба прошла вполне достойно, и выкуп за невесту был немалым: Фэн Гоцзинь все сполна отдал тестю Ян Шусэню – в какой-то степени он чувствовал угрызения совести. Что же Ян Шусэнь? Всю жизнь проработав в полиции, разве мог он не заметить подвох? Он просто не стал разоблачать их, ибо был рад, что может препоручить кому-то свою избалованную доченьку и что до ухода на пенсию он исполнил свое заветное желание. А Фэн Гоцзинь, хоть и горяч, но в целом парень целеустремленный и амбициозный; кто знает, может, со временем из него выйдет толк… За свою жизнь Ян Шусэнь повидал множество людей, и не бывало такого, чтобы он в ком-то ошибся.
Ян Шусэнь был уже немолод, стал мягче и с квартирой молодоженам помог – когда еще дождешься, чтоб Фэн Гоцзиню выделили служебное общежитие…
Отец Фэн Гоцзиня давно скончался, мать до выхода на пенсию работала маляром на Первом клапанном заводе и деньги, отложенные на старость, уже потратила на свадьбу его старшего брата. Ей было тяжело принять, что младший пошел примаком в семью жены. Фэн Гоцзинь, утешая ее, сказал: «Мам, я буду хорошо работать, и то, что должно быть моим, станет моим».
Ян Сяолин провела бо́льшую часть своей девятимесячной беременности, борясь с собой. Ребенок в ее животе был даром, но также и обузой. Больше обузой: в конце концов, тогда она думала, что никогда в жизни не сможет поехать в Америку. Наконец Ян Сяолин разрешилась от бремени: это была девочка. Право дать имя ребенку предоставили Ян Шусэню – на самом деле это право уступил ему Фэн Гоцзинь. Когда ребенок родился, Ян Шусэню оставалось меньше трех лет до выхода на пенсию, и уже не так-то много было вопросов, в которых последнее слово оставалось за ним. Фэн Гоцзинь считал это проявлением сыновней почтительности к старику. В конце концов, раз ребенок носит его фамилию, почему бы не порадовать дедушку и не дать ему выбрать имя для внучки?
Так ей дали имя Фэн Сюэцзяо – Снежная нежность, потому что в день ее рождения в городе прошел сильный снегопад, каких не видывали лет десять. Может быть, оттого что мать ее мечтала только о карьере, когда была беременна ею, Фэн Сюэцзяо по характеру также была задиристой. Когда мы учились в начальной школе, я прозвал ее «заноза». Она влезала в любой разговор, независимо от того, касалось это ее или нет.
До того, как Фэн Сюэцзяо пошла в начальную школу, Фэн Гоцзинь работал в отделении полиции района Хэпин. Если был не занят, пил чай и точил лясы с коллегами, после обеда мог и вздремнуть; а уж если был занят, его по несколько дней нельзя было застать на месте. В начале 1990-х в городе, как грибы после дождя, возникли десятки танцевальных залов и баров, половина из которых находилась в районе Хэпин. Участились драки и потасовки, потом в барах появились люди, продающие запрещенные препараты. Таких Фэн Гоцзинь поймал в те годы больше всего, и вскоре энтузиазм его стал угасать. С тех пор как стал полицейским, он всегда мечтал раскрыть крупное дело – так же как никто из изучающих хирургию не мечтает о том, чтобы всю жизнь передавать другим ножницы и марлю у операционного стола.
Ян Шусэнь убеждал его сохранять спокойствие и пытался предостеречь. Достанется ли ему крупное дело – зависит от судьбы. А даже если достанется, не факт, что раскроешь; а что, как провалишь? В 1983 году было крупное дело «Двух Ванов»[21], когда подозреваемых не смогли поймать у себя в городе и они бегали по всей стране, убив по пути более десяти полицейских. Это стало пожизненным позором и кошмаром для Ян Шусэня. Человек в своей жизни может снести все, что угодно, но кошмара позора он вытерпеть не может. Фэн Гоцзинь кивнул и предложил сигарету своему тестю, а про себя подумал: «Крупное дело, приходи скорее. Ты постарел, а я-то еще молод».
Только в 2003 году Фэн Гоцзинь раскрыл «Дело об изнасиловании и убийстве в Башне призраков». Поскольку позже это дело было обнародовано, его широко освещали СМИ (они и придумали ему броское название), Фэн Гоцзинь был награжден медалью за доблестную службу. Более того, поскольку он хромал во время ареста подозреваемого, стал образцом храброго и бесстрашного офицера народной полиции.
До этого Фэн Гоцзинь никогда не мог судить, был ли он хорошим полицейским, даже несмотря на то, что совершил подвиг в деле «3 августа»[22], которое потрясло в 1999 году всю страну. То дело было действительно масштабным. Преступная банда из четырех человек убила 18 человек за 11 лет. Начальник городского управления полиции лично курировал операцию по их захвату. В конце концов были десятки коллег, которые проявили ничуть не меньшую доблесть. Однако после этого его перевели в городское управление криминальной полиции, что считалось повышением – но произошло это намного позже, чем Фэн Гоцзинь того ожидал.
Он знал, что многие люди всегда были им недовольны. Например, Лао Сунь – «старина Сунь», который пришел в отдел одновременно с ним, но в то время его еще звали Сяо Сунь – «молодой Сунь». Во время операции по захвату группа заблокировала дверь дома преступника. Сяо Сунь уже собирался выбить дверь ногой, когда командир группы
