Лондонский матч - Лен Дейтон

– Ну, а как насчет нас? Где у нас самая слабая точка?

Петер, его телохранитель, не спускал с Брета глаз и пытался следить за нашим разговором.

– Ну, это легко определить, – ответил Фрэнк. – Наша слабейшая точка – Вернер Фолькман.

Нелюбовь Фрэнка к Вернеру происходила от того, что у него был роман с Зеной. Вина порождает неприязнь: Фрэнк не любил Вернера за то, что наставил ему рога.

– Но имя Вернера даже не упоминалось, – сказал Брет. – По крайней мере, так нам сказал Бернард.

– Я уверен, что Бернард сказал нам правду, – ответил Фрэнк. – Но они схватили Вернера Фолькмана, а Вернер – его ближайший друг. Они знают, что потребовать взамен.

– Что мы хотим получить взамен, Фрэнк, – поправил я. – Наша главная цель – показать лондонскому Центру, что Штиннес – это человек Москвы, который пытается ложно обвинить Брета и доставить неприятности нам всем. Мы должны сделать все так, чтобы Москва не догадалась о наших истинных намерениях. Заставить их освободить Вернера – это обычная дымовая завеса.

Фрэнк улыбался, наблюдая мой рационализм. Он думал, что Вернер – это и есть настоящая причина всех моих действий. Но Фрэнк ошибался. Я никому не позволю открыть настоящую причину. Моя настоящая причина – это мои дети.

– Бернард! – Это вошла неожиданно моя жена. – Что за шикарные апартаменты! Это ты их выбирал?

Холодная улыбка, которую тот, кто ее не знает, может принять за искреннюю.

Она остановилась, как бы ожидая обычного поцелуя, но я, поколебавшись, протянул ей руку. Она пожала ее с насмешливой улыбкой.

– Хэлло, Фи, – сказал я.

Она была в сером шерстяном платье, простом, но дорогом. Выглядела не как работник, а как человек, который указывает работникам, что им делать.

– Хэлло, Фрэнк, хэлло, Брет, – сказала она.

Фиона улыбнулась им и пожала руки. Она была во главе группы и всячески стремилась это показать. Не удивительно: первое ее официальное посещение Запада. Уже потом я понял, что, несмотря на наши гарантии, она опасалась, что мы ее арестуем. Но она вела себя с такой же уверенностью, как и всегда. Изменила прическу, отпустила волосы и собрала их сзади в большой пучок. Это было похоже на те прически, которые делают в Голливуде для официальных коммунистических представительниц. Потом эти представительницы в таких фильмах снимают очки, распускают волосы и в последней части становятся капиталистками. «Ниночка» – так их называют. Но я не видел никаких других признаков того, что в Фионе появилось что-то коммунистическое. Напротив, если судить по внешнему виду, с ней было все в порядке.

После того как все обменялись рукопожатиями, официант – кстати сказать, один из наших людей, вооруженный, но одетый как официант – подал напитки. Фрэнк поспорил со мной на пять фунтов стерлингов, что они не станут пить шампанское. Он распорядился положить в холодильник русскую водку. Но Фиона сказала, что шампанское это прекрасно, и после этого они все попросили шампанского. Я взял еще одно виски.

В комнату вошли не девять человек. Двое вооруженных людей КГБ остались в прихожей, один помогал водителям охранять машины, и еще один наблюдал за лифтом. А сюда явились три человека, которые могли вести переговоры, и два клерка. Единственный, кого я из них знал, был Павел Москвин, с ним-то я уже встречался. Он снял короткое пальто и бросил на софу. Потом посмотрел на меня. Я улыбнулся, и он отвел глаза.

В их группе был и мужчина помоложе, блондин лет двадцати пяти, одетый в такой костюм, какие всегда носят люди КГБ, выезжая из Москвы. Его английский и немецкий были превосходны, будто он только что прошел курс на обучающих машинах, он говорил без акцента и даже мог немного шутить. Но он был полностью в руках Фионы и не отрывал от нее глаз, стараясь угадать ее желания. Третий участник переговоров, седой человек, ничего не делал, а только хмурился.

– Я думаю, вы согласитесь со мной, что время – главный фактор, – сказал Брет.

Он взял инициативу в свои руки, и Фрэнк с этим сразу же согласился. Брет мог потерять больше, чем он. Если встреча закончится провалом, пусть Брет винит в этом только себя самого. И, несомненно, Фрэнк подталкивал его навстречу волкам, чтобы спасти себя.

– Да, – согласилась Фиона. – Можем ли мы делать записи?

Брет сказал:

– Мы предлагаем свести встречу к дискуссии один на один. Главный вопрос о вашем человеке – Штиннесе. Мы можем обсудить процедуру в надежде, что придем к решению. Вы руководитель группы?

– Да, – ответила Фиона.

Она отпила шампанского. Конечно, она знала, что произойдет дальше, но держалась очень серьезно.

– А с нашей стороны будет вести переговоры мистер Сэмсон, – сказал Брет.

Последовало длительное молчание. Павлу Москвину все это не понравилось. Он не притронулся к шампанскому, которое выдыхалось перед ним на столе. Он выказал свое недовольство тем, что сложил руки на груди и бросил сердитый взгляд.

– Как вы думаете, полковник Москвин? – спросила Фиона.

А… полковник Москвин… майор Штиннес, думал я.

– Будет лучше, если мы поведем переговоры все вместе, – сказал Москвин. – Без трюков.

– Очень хорошо, – сказал Брет.

Он пересел к ним за круглый обеденный стол. Официант расставил стаканы. Молодой блондин сел позади Фионы и положил блокнот на колено.

– Так что же вам нужно? – спросил Москвин, как бы стараясь взять верх над Фионой, которая сидела молча. Он положил руки на стол, пиджак на нем натянулся, и был виден пистолет, укрепленный под мышкой.

– У нас ваш человек, Штиннес, – сказал Брет. – Это была хорошая попытка, но она провалилась. Мы работали с ним, но больше в этом не нуждаемся.

Молодой блондин переводил все Москвину. Тот кивнул головой.

– Поэтому вы и привезли его в Берлин? – спросила Фиона.

– Отчасти. Но у немцев тоже есть газеты. Когда все кончится, мы передадим его в государственную прокуратуру. Мы избавимся от него. Он уже будет не в наших руках.

Похоже, Москвин достаточно хорошо понимал, в чем состояла суть разговора. Дело было в том, что Штиннес больше не будет под нашим контролем. И он понял это.

– Что вы хотите взамен?

– Вы арестовали Вернера Фолькмана, – сказал я.

– В самом деле? – удивилась Фиона.

Это было очень по-русски.

– Я приехал сюда не для того, чтобы понапрасну терять время.

Казалось, мое замечание ее рассердило.

– Нет, – сказала она тихим, дрожащим от волнения и ненависти голосом. – Вы приехали сюда, чтобы решить судьбу Эриха Штиннеса, нашего товарища, который был бессовестно похищен вашими террористами, невзирая на его дипломатический статус. Того самого, которого, по нашим сведениям, вы истязаете