Бей первым, мент - Сергей Иванович Зверев
Николай, присев на корточки, собрал деньги из футляра, рассовал их по карманам.
Проходя мимо нищенки, устроившейся на ступеньках перехода, Бунин протянул ей пригоршню мелочи. Старуха, бубнившая до этого себе под нос:
– Благослови вас, господи, – вцепилась в ладонь и выгребла все до единой монетки, после чего принялась истово креститься.
– Зачем ты подаешь нищим? Она неплохо устроена в жизни. У старухи здесь бизнес. Она нуждается не больше, чем любая другая пенсионерка.
– Из солидарности. И ее, и меня кормит переход.
Карл вздохнул:
– Видел, как нужно знакомиться с приличными женщинами? Она сама мне дала и адрес, и номер телефона, – сказав это, Карл выбросил в урну визитную карточку, даже не посмотрев на нее.
– Видел. Я бы так не смог.
– Почему?
– Ты ее обокрал перед этим.
– Одно другого не касается. – Выдержав паузу, Карл спросил у Николая то, что его интересовало: – Про Клару новостей нет?
– Ее увезли… Больше я ничего узнать не смог.
– Ну-ка еще один разок вспомни, что случилось в гостинице. Иногда со временем всплывают нужные детали.
Бунин рассказал, как все было. Карл слушал его, покусывая нижнюю губу. Сравнивал.
– Ничего нового. Пошли в бар, перекусим.
В этом баре Карл сиживал регулярно, там его застать было легче, чем дома. Чем именно он привлекал щипача, человеку непосвященному понять было сложно. Заурядное заведение средней руки. Но законный бывал в нем еще в те времена, когда Бунин и на свет не появился, когда его отец – медвежатник Струна – еще был молод. Сколько славных, знаменитых воров повидали его стены! Сколько тут перетолковали, перетерли, сколько рамсов развели! Сколько пацанов, погуляв тут последний вечерок, выпив последнюю бутылку и полапав телок, потом уже никогда не вернулись на волю из тюрем и зон!
А с возрастом люди становятся немного сентиментальными. Вот и тянуло Карла сюда. Хоть и поменялись интерьер и завсегдатаи, с десяток раз сменилась фирменная посуда, даже название стало другим, но стоило Карлу опуститься в кресло, прикрыть глаза, как оживали воспоминания, за которые прокурор запросил бы у суда для законного по совокупности не один десяток лет. Запросил бы, да руки были коротки.
Карл устроился в своем любимом углу, перед ним на большой тарелке высилась горка бутербродов с икрой, а в графине-колбе томилась ледяная водка. Так же он сиживал и двадцать лет тому назад, и десять. Законный никогда не изменял привычкам. Если обедать, то в хорошем ресторане с безукоризненной кухней, а если перекусывать, то скромно. К икре он пристрастился на зоне. Удобно, в тайнике долго не портится, голод утоляет почти мгновенно и жир от нее не нарастет.
«Уважающий себя мужчина обязан быть подтянутым», – так считал Карл.
Он отломал свежайшую корочку батона, хрустящую, и соскреб ею икру. Переломив корочку пополам, отправил ее в рот. Налил себе и Бунину по пятьдесят граммов, выпил, не чокнувшись, хоть Бунин и приподнял рюмку.
– Я узнавал насчет Клары, пробил повсюду. Ее нигде нет и не было. Ни менты, ни контора ее не забирали из гостиницы, – сказав это, Карл щелкнул зажигалкой и тут же опустил на язычок пламени откидную крышечку, прикуривать не стал.
«Неужели здоровье бережет?» – подумал Николай и спросил:
– Братва, бандиты?
Карл посмотрел на него так, словно тот свалился с Луны.
– В таком случае я знал бы о них раньше, чем они вошли в номер.
К столику подошел парень лет двадцати пяти и терпеливо дожидался, пока на него обратят внимание. Бунин сразу заметил его, а Карл продолжал делать вид, что не видит. Парень Николаю сразу не понравился, было в его внешности что-то отталкивающее, лживое, но что именно, сразу и не определишь.
«Глаза бегают, – наконец понял Николай, – он боится заранее. Боится прежде, чем ему что-нибудь предъявят».
Карл допил рюмку и только после этого взглянул на парня. На губах у того тотчас же появилась подобострастная улыбка.
«Сутенер, – догадался Николай, – только сутенер может выглядеть жалко и жестоко одновременно».
– Раз пришел, значит, спросить хочешь, – надтреснутым голосом проговорил Карл и указал кивком на свободный стул, – садись, не люблю разговаривать, когда глаз не вижу.
В голосе законного чувствовалась брезгливость, правильный блатной десять раз подумает, прежде чем подать сутенеру руку, подумает и не подаст. Сутик суетливо отодвинул стул, сел. Угощаться ему, ясное дело, никто не предложил.
– Дело такое… Клара исчезла, – волнуясь, проговорил сутенер.
Чувствовалось, что пришел он не по своей воле, а его «накрутили», парень отбывал номер. Другие гостиничные телки после пропажи Клары могли и забастовку организовать, в конце концов деньги из их гонораров уходили сутенерам, чтобы те обеспечивали безопасность.
– Клара? – задумался законный. – Да, помню. Сообразительная телка, умелая. Только я не пастух ей. Ты за нее отвечать должен. Раз пропала, ты и думай.
– Тебя с ней в тот день видели. Она для тебя старалась. Мне сказали…
– Неужели? – Карл еще говорил спокойно, но сутик уже почувствовал, что для него пахнет жареным. – Ты предъявить мне пришел? Так и скажи.
– Нет… Спросить, узнать… что, ты, Карл.
– Пришел и узнал. Дальше что?
– Ничего, – засуетился сутенер, поднялся, – пустой базар я затеял.
– Постой, – властно произнес Карл, – что тебе сказали?
Сутенер переменился в лице, его запас смелости иссяк. Конечно, он имел право предъявлять, если исчезла одна из его девушек, он тоже исправно отстегивал блатным за право кормиться с гостиницы.
– Девушки сказали, что ты ее вызвал, а потом ее видели в гостинице с ним, – взглядом сутенер указал на Бунина.
– Странно… – проговорил Карл и потом без видимой связи спросил: – Ты не знаешь, кто живет в 343-м номере?
– Американец, – растерялся сутик, – араб какой-то. Но в гостинице он больше не появлялся, хотя номер еще оплачен.
– Я сам ее ищу. Найдешь Клару, дай знать, – миролюбиво заметил законный и потерял к сутенеру всякий интерес.
Тот еще пару секунд помедлил и ушел. Николаю казалось, сутик идет на цыпочках, лавируя между столиками, старается занимать как можно меньше места.
– Знаешь, что его спасло? – Карл облокотился на край стола.
– Догадываюсь.
– Он не стал сразу на тебя наезжать, а ко мне подошел. Догадливый.
– И все же, что случилось с Кларой?
* * *
Иван Малышев появился в своем офисе в восемь утра, хотя обычно приезжал к девяти. Он ехал от кирпичной коробки коттеджа как в тумане, машинально включал повороты, сворачивал, останавливался у светофоров.
Кабинет встретил его прохладой и тишиной. Малышев опустился в глубокое кожаное кресло, купленное всего месяц тому назад, и тупо посмотрел на висевший на стене череп сайгака – подарок
