Афоня. Старая гвардия. Дилогия - Гуров Валерий Александрович

Я заметил, как женщина чуть поежилась после этого вопроса.

– Муж у меня был. Сначала хороший… потом запил, – она вздохнула. – Развелись. Дети выросли, разъехались. Сами живут.

Я поставил чашку на блюдце аккуратно, чтобы не звякнула.

– Справляетесь? – спросил я.

– А куда деваться… двадцать лет, даже больше, я одна.

Я кивнул. Такие истории я слышал не раз. В девяностые, когда Союза не стало, алкоголь ломал и семьи, и судьбы. Тогда рушились заводы, флот, привычный уклад, а вместе с ними – и люди. Простые люди, с которыми поступили не по‑человечески.

– Лучше одна… – призналась женщина. – Привыкаешь ко всему. Главное, чтобы не орали и не ломали двери.

– Ломать двери – плохая привычка, – сказал я.

– Жуткая… Зато вы их чините.

Между нами повисло какое‑то едва уловимое, лёгкое напряжение – осторожный интерес двух взрослых людей, которые хорошо понимают цену слов.

Я отпил еще чая и поставив чашку на стол, посмотрел на почти пустую тарелку. От шарлотки осталась лишь пара крошек.

– Спасибо за чай, – поблагодарил я. – Королевское угощение.

– Вам спасибо, – вдруг улыбнулась она. – Давно спокойно так не сидела.

Я не спешил вставать, и она не торопилась убирать посуду.

– Вы всё время такой… собранный, – сказала хозяйка, подбирая слова. – Цельный какой‑то. Кто вы всё‑таки? Чем занимаетесь?

Теперь она хотела узнать обо мне чуточку больше. Я‑то и не против бы, но рассказать ей что‑то отличное от легенды теперь не мог. Хотя был практически уверен, что если расскажу свою тайну, то моя собеседница ни с кем ею не поделится, заберет ее с собой в могилу.

– Военный в отставке, – напомнил я. – Сейчас вот пригласили поработать в службу безопасности у Козырева.

Моя собеседница чуть приподняла брови.

– Думаю, вы очень ценный специалист, Денис Максимович…

– С чего вы взяли?

– О вас ребята говорили. И только хорошее… Кстати, тогда понятно, почему вы так смотрите, – сказала она.

– Как? – заинтересовался я.

– Ну так, как будто заранее просчитываете, чем всё закончится! Хотя право, иногда лучше знать, чем потом удивляться. И вообще… может, вы и меня чему‑нибудь научите.

Флирта в ее словах все‑таки не было, а вот желание открыться, довериться – да, это скорее было про это.

Завхоз поднялась, начала убирать чашки.

– Заходите иногда, – сказала она. – Не обязательно с тортом. А чай у меня всегда найдётся.

– Зайду, – пообещал я. – Спасибо, было правда очень вкусно, да и разговаривать с вами – одно удовольствие.

На этом я вышел в коридор. Поднялся по лестнице на свой этаж, слушая, как шаги глухо отдаются по бетонным ступеням. Размышляя о Максе, Дэне и немного о Катерине, перебирал ключи в кармане и глядел в пол. В общем, вёл себя как обычный человек, который напился чаю и имеет много о чём подумать.

И в этот момент сзади прозвучал голос:

– Не торопись, дед.

Я довёл поворот ключа до конца, чтобы замок щёлкнул, и только потом медленно повернулся. На площадке, под ровным светом лампы, стояли двое. Одеты неброско: тёмные куртки, джинсы, кроссовки без логотипов. По тому, что один из них был постарше, а другой помладше, я сразу понял, что именно эта парочка интересовалась на мой счет у хозяйки.

– Отдел досудебного взыскания МФО «Капитал», – сказал тот, что постарше.

– Документы, – потребовал я.

Он молча, не меняя выражения лица, достал из кармана пластиковую карточку. Поднёс ближе. Логотип банка напечатан бледно, фото зернистое, подпись размазанная. Бумага в прозрачной обложке выглядела слишком дешёвой для серьёзной структуры.

Второй тоже показал своё удостоверение – ткнул его вперёд с куда большим гонором, чем напарник.

– Вы – гражданин Романов?

Это была фамилия из моего нового паспорта.

– Допустим, – я не стал отрицать, понимая, что это формальность и они наверняка знают, кто я такой.

Собеседник кивнул, будто этого было достаточно.

– У вас, Денис Максимович Романов, задолженность по микрозаймам. Суммарно тридцать тысяч рублей. С процентами – больше.

– Проценты за каждый день просрочки, сам знаешь, дедуся, – добавил второй.

Ах вот оно что! Теперь всё стало ясно. Займы делал тот, чей паспорт мне достался. Ну, либо это делали его непутёвые дружки после смерти товарища – вполне возможно, между собственно Романовым и тем Васей, у которого я его перекупил, им ещё попользовались.

– Так. Дата оформления займов? – уточнил я, заодно показывая, что готов говорить предметно.

Коллектор достал распечатанный бланк и заглянул в него.

– Пятое марта. Девятое марта. Четырнадцатое. По пять тысяч рублей. Всё этот год – и ни одного платежа по договорам.

Я быстро сложил в голове картину – суммы были мелкие. Классическая схема всяких доходяг. Берут один займ, чтобы закрыть другой, и проваливаются в кабалу только глубже.

– Март? И вы только сейчас решили меня навестить? – спросил я.

– Вы были недоступны, – ответил коллектор. – А сейчас вот всплыли… по месту трудоустройства.

Значит, кто‑то дал информацию… Или они сами её получили через базы. Тут судить не берусь.

– Пусть так. Договоры у вас с собой? – продолжил я.

Он протянул несколько распечаток. Чёрно‑белые листы, подпись размашистая, номер паспорта совпадал. Формально всё сходилось.

Я посмотрел на даты ещё раз и вернул копии.

– И что вы хотите? – спросил я.

– Добровольного погашения, – ответил он. – Либо составляем график выплат. В противном случае информация будет передана в суд.

Второй всё так же молчал. Но взгляд у него был… скажем так, не банковский. Именно он «тыкал» мне и называл дедом.

Я же понимал, что это может быть и реальный долг прежнего владельца паспорта.

– Значит, больше тридцати. И насколько сейчас больше? – уточнил я.

Коллектор без запинки назвал сумму почти вдвое выше основного долга.

– Хорошенькие цифры…

– Условия договора, – сухо ответил коллектор. – Мы предлагаем решить вопрос без лишних формальностей.

– Это как?

– Вы заплатите долг сейчас.

В коридоре было тихо. Под ровным светом ламп никто не шевелился за другими дверями. Всё выглядело почти официально. Но я слишком долго жил на этом свете, чтобы не понимать, куда все идет.

Конечно, я знал, что паспорт у меня проблемный и подобные сюрпризы могут всплыть. Но… есть ли у меня всё ещё работа, чтобы вот так разбрасываться деньгами? Признаться, я сейчас как раз думал о том, не нужно ли мне пересмотреть основной план действий. А тут вон что всплыло…

Старший заметил, что я задумался, и тон его чуть изменился. Он убрал бумаги в папку, будто заканчивая формальную часть.

– Тридцать тысяч – смешные деньги, – сказал он. – А вы из‑за них столько времени скрывались. Телефон не берёте. По адресу не проживаете…

– Так, товарищи, – мягко перебил я. – Спасибо, что вы меня проинформировали, как появятся свободные средства, клятвенно обещаю, что сразу же погашу задолженность целиком. А сейчас – всего хорошего.

Я повернулся к двери и уже собрался уходить к себе в комнату. Но тот, что понаглее и помладше, теперь оживился.

– Дед, а дед, а у тебя даже в базе пометка стоит, что ты, блин, умер. Хороший способ от долгов бегать придумал, да? Но так же можно и правда добегаться, а?

Моя рука замерла на дверной ручке, а потом я медленно убрал пальцы и повернулся к молодому коллектору. Намек из его уст прозвучал вполне недвусмысленно.

– Ты бабки‑то отдай, пенсию, небось, уже выдали в этом месяце? – не унимался он. – Либо плати добровольно, либо, ну чо – начнутся проблемы.

В девяностые я видел десятки таких «взыскателей». И понимал, что тут классическая связка в формате «плохой полицейский» и «хороший полицейский». Когда доводы «хорошего» не подействовали, подключился «плохой».

– Не надо корчить из себя святую пенсию, раз деньги взял – деньги верни.

Я некоторое время молча смотрел на «плохого».