Как все успевать за 24 часа - Арнольд Беннет

смысл, справедливость – все это уничтожается. Воцаряется анархия. Дьявол срывается с цепи. Инстинкты топчутся по лицу здравомыслия. Цивилизация в этом конкретном человеке отступает назад на миллионы лет. Конечно же, это можно назвать нервным расстройством, и я уверен, что оно довольно распространенное, свойственное практически всем. Вы тут же возразите мне, что никогда не выходите из себя или что не выходили из себя уже целую вечность! Но что вы под этим подразумеваете? Что целую вечность не громили мебель? Эти пожары бывают разной интенсивности. Некоторые горят достаточно тускло, но это все равно пожар. Один человек выходит из себя, другой просто-напросто раздражается. Но это явления одного порядка. Когда вы раздражаетесь, возмущаетесь до глубины души, когда у вас меняется тон, вы замечаете, как он меняется и у вашего собеседника, который видит, что задел вас за живое, возможно, вы не начнете громить мебель, но внутри вас все равно начинается пожар, ваше достоинство пострадало. Вы и сами признаете это позже. Уверен, что вы понимаете, о чем я. И я практически убежден в том, что вы, с вашей отважной откровенностью, можете признавать время от времени, что страдаете от этих загадочных «пожаров».

Вспыльчивость – одно из проклятий общества, и считается, что нет способов от него избавиться, если не считать туманной возможности проявить самоконтроль, что обычно не приводит к положительным результатам. Сейчас к вспыльчивости относятся так же, как раньше относились к оспе: как к наказанию от Провидения, с которым приходится мириться. Но я не считаю, что вспыльчивость неисцелима. Я уверен, что исцелить ее можно, причем полностью. И величина этого препятствия для человечества, я думаю, означает, что оно заслуживает пристального внимания. В любом случае, я категорически против считать вспыльчивость наказанием от Провидения. Эта теория ненаучна, примитивна и приводит к бесстыдному невмешательству. Человек может быть хозяином в собственном доме. Но если он не может быть хозяином благодаря силе воли, то в его арсенале также есть хитрость и коварство. Я бы прибегнул к хитроумию, чтобы сохранить оплот здравомыслия, когда его может вот-вот снести разрушительным и постыдным восстанием животных инстинктов.

Вспыльчивый человек может пытаться доказать себе, что подобное поведение – глупость, что оно не приносит ничего, кроме вреда, но это бессмысленно. Бесполезно доказывать ему, что, когда он выходит из себя, он, вероятно, проявляет жестокость и совершенно точно несправедлив к людям, которые вынуждены быть свидетелями этой вспышки. Бесполезно говорить ему, что человек, легко теряющий самообладание, подобен человеку, который расхаживает по дому с торчащим из кармана заряженным револьвером, и что все представления о справедливости и разумности должны подчиняться страху перед этим оружием, и что если в этом доме держится мир, то мир этот, скорее всего, позорный и несправедливый. Все эти аргументы не будут достаточно весомыми, чтобы перебороть одну из самых сильных и капризных привычек. Эта привычка должна быть побеждена (и может быть побеждена!) еще более мощным свойством человеческого разума, я имею в виду всеобщий ужас перед перспективой выставить себя на посмешище. Человек, который выходит из себя, зачастую думает, что проявляет себя величественно и впечатляюще. Ничего подобного! В этой ситуации он выставляет себя полнейшим идиотом, недостойным дураком и уж совсем презренной фигурой – большим младенцем. Возможно, ему и удается запугать вспышкой гнева или мрачной раздражительностью более слабого домочадца, в душе которого разрастается презрение к такому человеку. То, как с подобным человеком обращаются друзья, доказывает, что они его презирают, что они не относятся к нему как к разумному существу. Да и как они могут воспринимать его таковым, если его разумность столь сомнительна? И если бы он только мог слышать, что они говорят за его спиной!..

Но «больной» может излечить себя сам, обучив мозг привычке к размышлению о своей крайней глупости. Пусть регулярно и интенсивно концентрируется на следующих мыслях: «Когда я выхожу из себя, когда я раздражаюсь, когда меня охватывает это странное, таинственное негодование, я выставляю себя ослом, ослом, ослом! Да, смехотворным и нелепым ослом! Я веду себя как гигантский младенец. Я выгляжу идиотом. Я теряю человеческое достоинство. Все меня презирают, тайно надо мной насмехаются, считают дураком, с которым невозможно иметь дело».

Обычно больной скрывает от себя этот аспект своего заболевания, и мозг будет тоже всячески его избегать. Но в часы спокойных размышлений человек может приучить мозг помнить о стыде после вспышек гнева, и со временем он будет сразу же, инстинктивно думать об этих последствиях, а не вспоминать задним числом. Когда «больной» доходит до этой точки, можно считать его исцеленным. Ни один человек в момент, когда пламя только начинает загораться, не станет его игнорировать и не позволит ему превратиться в пожар, если у него в голове появится четкий образ того, каким ослом и жалким объектом для насмешек он себя выставит, если срочно его не потушит. Но нужно заметить, что он не добьется успеха, если не научится тушить его сразу же. Огонь есть огонь, и пожарные машины должны срочно выезжать со станции. Это означает приобретение ментальной привычки. На начальных стадиях исцеления человек должен, конечно же, по возможности избегать огнеопасных ситуаций. Это очень просто сделать, если дисциплинировать свой мозг и исправить его природную забывчивость.

X. Бездумная перегрузка

Мы разобрались с двумя основными причинами бытовых трудностей в работе машины. Теперь поговорим о второстепенной причине и уже покончим с повседневностью. Эта второстепенная причина – хотя я не вполне уверен, что она настолько незначительна, чтобы называть ее второстепенной, – заключается в том, что машину заставляют делать то, для чего она не предназначена. Мы даже не в состоянии заставить машину эффективно выполнить то, что она делать должна, но постоянно загружаем ее совершенно необязательными и нелепыми задачами. Такое впечатление, что мы не можем оставаться без дела.

Например, в обычном доме количество лошадиных сил машины, которое тратится на то, чтобы выяснить, кто прав, а кто виноват, доходит до полного абсурда. Это стремление доказать правду обычно называют любовью к спорам, но на самом деле это, безусловно, что-то большее. Допустим, моя жена утверждает, что Джонсы, которые въехали в новую квартиру, платят за ее аренду сто шестьдесят пять фунтов стерлингов в год. Однако Джонс лично мне сообщил, что аренда его новой квартиры составляет сто пятьдесят шесть фунтов в год. Я поправляю жену. Она, уверенная в своей правоте, поправляет меня. Она не может вытерпеть лжи или неточности. И дело тут не в девяти фунтах, дело в истине. Я заряжаюсь