Джулиан Барнс - Англия, Англия

Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 64

Марта уставилась на доктора Макса с совершенно непрофессиональным недоумением. Не может быть, чтобы он говорил серьезно; Джеффа подкалывает, ясное дело. Но обтекаемая самопародийность была скорее характерна для нормальной манеры доктора Макса. Вопросительный взгляд Марты отскочил рикошетом от его блестящего забрала.

– Все это неизбежно заставляет нас задуматься о сексуальной ориентации шайки. Могла ли она быть гомосексуальным сообществом, что усугубляло бы и оправдывало изгойский статус ее членов? Правда, с изгойством по принципу ориентации в истории все не так просто, достаточно вспомнить некоторых английских королей... но все же... На наших последних посиделках мы отметили половую двусмысленность имен – как то, прежде всего, Робин и Мэриан. Тут следует добавить случай Мельникова Сына, который в одних текстах именуется Мук – что может ассоциироваться с дюжей маскулинностью или джеффоподобностью, – а в других Мидж, то есть известным ласкательным прозвищем невысоких женщин. Вообще говоря, мы должны иметь в виду, что в пасторальных сообществах со значительным численным превосходством мужчин над женщинами однополые интимные связи, дополняемые либеральной этикой, являются исторической нормой. Подобное поведение сопровождается элементами трансвестизма, порой ритуального, порой, э-э-э, не ритуального. Также мне хотелось бы отметить – хотя я вполне пойму, если эту концепцию Комитет развивать откажется, – что пасторальные сообщества этого вымышленного мира наверняка ублажали бы себя и скотоложством. В данной ситуации наиболее подходящими объектами для сближения были бы олени и гуси; с лебедями сложнее, а кабаны, по очевидным причинам, не подходят вообще... Что же касается исторических данных, подтверждающих гипотезу о гомосексуальной ориентации шайки, ключевым тут является случай девы Мэриан. Согласно дошедшим до нас обрывочным сведениям, Мэриан, урожденная Матильда Фицуотер, формально вступила в брак с Робин Гудом, причем церемонию венчания проводил брат Тук – так что с церковной точки зрения законность союза выглядела весьма сомнительно. Однако консумировать брак она отказалась, пока ее супруг не будет восстановлен в социально-имущественных правах, то есть перестанет быть изгоем. Соответственно она именовала себя девой Мэриан, хранила целомудрие, носила мужскую одежду и ходила на охоту наравне с соратниками-мужчинами. Какие будут гипотезы, джентльмены и мисс Кокрейн?

Но все молчали, завороженные то ли рассказом доктора Макса, то ли живописными подробностями, то ли его дерзостью, если не сказать «наглостью», по отношению к владельцу семейных газет. Сам сэр Джек хранил глубокомысленное молчание.

– По этому поводу в голову – по крайней мере, в мой несовершенный череп – тут же приходят три версии, – продолжал без запинки доктор Макс. – Первая – нейтрально-объективистская (хотя любой настоящий историк скажет вам, что нейтральный объективизм, в сущности, невозможен): дева Мэриан следовала рыцарскому кодексу тех времен в своем его понимании. Версия вторая: то была уловка с целью избежать дефлораций. Из исторических источников остается неясным, предполагал ли обет целомудрия отказ от нонпенетративных видов секса, к примеру орального. Возможно, Мэриан стремилась угнаться за двумя зайцами. И версия третья: Матильда Фицуотер, являясь в глазах закона и церкви особой женского пола, в биологическом плане являлась мужчиной; формальную лазейку в рыцарском кодексе она использовала, дабы избежать разоблачения. Несомненно, вы, затаив дух, ждете моего мнения о всех этих гипотезах. Мое заключение таково: мне лично глубоко все равно; работа над этим докладом оскорбила мою профессиональную гордость, как никогда еще в жизни, а мое прошение об отставке вы получите по почте. Благодарю вас, джентльмены, мисс Кокрейн и господин Председатель.

После этого доктор Макс встал и изящной прыгучей походкой покинул комнату. Все ждали вердикта сэра Дж ека. Но Председатель, вопреки своим правилам, абстрагировался от происходящего. Наконец Джефф произнес:

– Самострел, я бы сказал. Дезертир.

Сэр Джек, встрепенувшись, пожал плечами.

– Значит, вы бы так сказали, Джефф?

Разработчик Концепций сообразил, что ухватился за слишком легкое объяснение.

– Я же, – продолжал сэр Джек, – сказал бы, что доклад доктора Макса был более чем конструктивным. Скандальным – оно, конечно, порой на грани гнусности. Но я стал тем, чем стал, не потому, что брал на работу подхалимов, да, Марко?

– Нет.

– Или в данном случае ваше «нет» означает «да»? Ну да ладно.

Заседание продолжалось. Сэр Джек задал курс. Джефф надулся. Марту мучила совесть из-за доктора Макса. Марк, будучи прирожденным флюгером, поддержал идею широкого набора служащих из числа геев и представителей нацменьшинств. Также он согласился с тем, что следует более детально исследовать предположение, что профессия разбойника давала людям с ограниченными возможностями шанс на полноценную жизнь – в противоположность нынешнему социуму, где такие люди, как правило, остаются невостребованными. Ибо у кого лучше всего развит нюх, если не у людей с ослабленным зрением? Кто лучше всех выдержит пытки, если не глухонемой?

В журнал было внесено и финальное предложение. Не учредить ли в Шервудском лесу две разные шайки, связанные общей идеологией, но автономные: традиционную чисто мужскую, ориентированную на меньшинства организацию во главе с Робин Гудом; и сепаратистскую женскую группировку под началом девы Мэриан? Этот вопрос предстояло обдумать.

Когда все начали расходиться, сэр Джек поманил пальцем Разработчика Концепций.

– Джефф, кстати, вы сознаете, что я возлагаю на вас всю ответственность?

– Спасибо, сэр Джек.

– Хорошо. – Сэр Джек обернулся к новейшей Сюзи.

– Э-э... Извините, сэр Джек. А за что?

– Что «за что»?

– За что, собственно, на меня возложена вся ответственность?

– За то, чтобы доктор Макс продолжал вносить свой посильный вклад в наш банк идей. Догоните его, дубина.

– Виктор, – проговорила тетушка Мэй. – Какой приятный сюрприз!

И пошире распахнула перед ним дверь «Ардоха». Некоторые племянники предпочитали, чтобы им открывала горничная – и не просто горничная, а именно та, которую они заказывали. Но племянник Виктор любил, чтобы все было как полагается, – раз это дом тетушки Мэй, то пусть она сама и открывает.

– Я тебе бутылочку шерри принес, – объявил сэр Джек.

– Какой же у меня внимательный племянник, таких просто не бывает. – Сегодня она была элегантной дамой в твидовом костюме с серебристыми, слегка подсиненными волосами; а завтра Тетушка, оставшись Тетушкой, изменится неузнаваемо. – Попозже откроем. – Она знала, что в бумажном пакете также лежит нужное количество бумажек по тысяче евро. – Когда ты приходишь, у меня сразу на сердце легче становится.

Это была правда. Некоторые девушки хныкали, что дело не стоит надбавки – почему это Виктору позволено то, чего нельзя другим? Что ж, недолго еще он будет им докучать; да и у нее хлопот поубавится, а то не больно-то легко каждые два-три месяца подыскивать новую Хайди.

– Тетенька, можно я пойду поиграю?

Среди племянников Виктор выделялся тем, что быстрее всех приступал к делу. Он знал, что ему нужно, когда и под каким соусом. В этом смысле она будет по нему скучать. Иногда с новым племянником целый век промучаешься, пока выдавишь из него его пожелания. Пытаешься им помочь, угадать и иногда ошибаешься. А они ноют: «Ну во-от, вы все испортили...»

– Да, Виктор, иди поиграй, милый. А я ненадолго прилягу. У меня был очень утомительный день.

Сэр Джек направился к лестнице – уже совсем другой походкой. Ягодицы потяжелели, коленки подгибались, ноги выворачивались носками наружу. Он спустился по ступеням бочком, вперевалочку, чуть ли не падая. Но он удерживал равновесие; он теперь большой мальчик, а большие мальчики знают, куда идти. В первый раз тетушка Мэй пыталась его проводить, но он это пресек.

Детская – двенадцать на семь метров, ярко освещенная, с прелестными картинками на желтых стенах. В ней царили два предмета: деревянный манеж полутораметровой высоты, площадью три квадратных метра, и коляска – два с половиной метра в длину, на колесах с толстыми спицами и прочными осями. Кузов коляски окаймляли фестоны в виде «Юнион-Джеков» – государственных флагов Великобритании. Крошка Виктор отрегулировал выключателями, размещенными над гигантским плинтусом на высоте колена, яркость света и громкость шипения газового рожка. Повесил костюм на вешалку, а рубашку и белье швырнул на лошадку-качалку. Когда он подрастет, будет качаться на лошадке, но пока он еще маленький.

Раздевшись догола, он отодвинул медную задвижку манежа и вошел внутрь. На пластмассовом подносе лежало, трепеща, зеленое желе, только что из формы, полуметровой высоты. Иногда ему нравилось ронять желе на пузико. Иногда ему нравилось хватать его и кидать в стену; тогда его ругали и шлепали. Сегодня желе его не соблазнило. Он лег навзничь и закопался в мохнатый розовый ковер, по-лягушачьи вывернув коленки. Потом, полуобернувшись, уставился на великанский комод. Высоченная стопка пеленок, метровый пузырек с детским маслом, такая же банка присыпки. Тетушка Мэй знает, что делает. Не сразу он ее нашел, но она стоит своей цены до последнего евро.

Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 64