Джулиан Барнс - Англия, Англия
Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 64
Пол понял лишь одно: сэр Джек ломает комедию. Но что за этим стоит?
* * *Шериф приказал обыскать Ноттингем и вдоль и поперек, а Робин бродил по веселым лесам – веселей, чем на липе листок. Грабил богатых и оделял бедных. Первичный миф; нет, лучше – английский первичный миф. Миф о свободе и мятеже – праведном мятеже, естественно. Мудрая при всей своей стихийности концепция – зародыш системы налогообложения и перераспределения доходов. Индивидуальная инициатива, призванная сглаживать крайности свободного рынка. Людское братство. Вполне христианский миф, кстати, несмотря на легкую антиклерикальную направленность. Шервудский лес как пасторальный монастырь. Триумф хорошо вооруженных праведников-разбойников над бароном – подлинным бароном-разбойником. А главное – номер семь в Джеффовом перечне Пятидесяти Вечных Квинтэссенций Самого Наианглийского, отредактированном сэром Джеком Питменом.
«Миф о Робине» с самого начала получил статус наибольшего благоприятствования. Паркхерстский лес легко преобразился в Шервудский, а окрестности Пещеры приобрели новую живописность благодаря репатриации нескольких сотен зрелых дубов, ранее окаймлявших бассейн в имении саудовского принца. Камни, которыми Пещера была облицована снаружи, как раз сейчас обрабатывали отбойными молотками, придавая им аутентичную щербатость; общую спальню уже оштукатурили вторым слоем копоти. К очагу, где будут ежедневно жарить целого быка, подвели газ, конкурс на вакансии разбойников находился на стадии финальных прослушиваний. И Марта Кокрейн, по сути, даже не хотела быть циничной, когда на четверговом заседании с ее языка сорвался вопрос:
– Кстати, а почему в шайке одни мужчины?
– А Папа Римский – католик? – возразил Марк.
– Бросьте вы свой феминизм, Марта, – вмешался Джефф. – Вечнозеленым долларам и длинным иенам он абсолютно до фени.
– Я просто...
Но доктор Макс скороговоркой пришел ей на выручку – если и невпопад, то благородно.
– Конечно, вопрос о католическом вероисповедании Папы Римского как в исторической перспективе, так и в применении к современности... невзирая на тот факт, что в пивных этот тезис используется в качестве решающего аргумента... – тут доктор Макс смерил Марка испепеляющим взглядом, – остается для историков серьезной проблемой. С одной стороны – популярное при всей его непродуманности мнение, что любой поступок понтифика ipso facto[32] является католическим деянием, иначе говоря, папство по определению равносильно католичеству. С другой стороны – более зрелое суждение моих коллег, состоящее в следующем: на протяжении веков самой фундаментальной проблемой католической церкви, из-за которой она слишком часто попадала, аки кур, в исторический либо клерикальный ощип, был именно дефицит подлинно католических свойств у пап, ибо, будь они истинными...
– Заткните фонтан, доктор Макс, – произнес сэр Джек не без одобрения. – Поделитесь с нами своей мыслью, Марта.
– Я не уверена, что слово «мысль» тут не будет преувеличением, – начала Марта. – Мне просто...
– Ну, знаете ли, – прервал ее Джефф. – Переигрывать поздно. Такие вещи финансируют только меньшинства. О Робин Гуде знают все. И не смейте Робин Гуда трогать. Вот так-то, – раздраженно закатил глаза Джефф.
Нападки Джеффа захватили Марту врасплох, ведь обычно Разработчик Концепций вел себя крайне благопристойно, слушал развесив уши, а терпеливо дождавшись, пока остальные примут решение, выполнял их волю.
– Мне просто пришло в голову, – произнесла Марта кротко, – что в наши задачи, в задачи разработчиков Проекта, входит и репозиционирование мифов в современном ключе. Не вижу, что такого особенного в мифе о Робине. Более того, раз уж он идет под седьмым номером, тем внимательнее следует его проанализировать.
– Вы мне позво-о-лите процитировать пару самодовольных, не обессудьте за эпитет, высказываний Джеффа?
Доктор Макс откинулся на спинку стула, вальяжно сцепив пальцы на затылке, грозя скептикам острыми локтями, – словом, окончательно переключившись в режим «семинар». Марта покосилась на сэра Джека, но Председатель был сегодня настроен терпимо – или злокозненно.
– «О Робин Гуде знают все» – крайне близорукая формулировка. От таких заявлений у историков шерсть дыбом встает. Все знают, увы, только то, что знают все, как, к моему глубокому сожалению, показали мои исследования в рамках Проекта. Но еще ярче другой перл: «И не смейте Робин Гуда трогать». Мой дорогой Джефф, что такое, по-вашему, История? Четкая, полиокулярная видеозапись действительности? О-хо-хо. Исторические материалы о второй половине тринадцатого века – это не прозрачный поток, в который мы могли бы войти, посвистывая. Что до мифологии, в ней всегда доминировали и доселе доминируют мужчины. История – это, грубо говоря, мачо. Практически вылитый вы, Джефф. Перехожу к первому, что пришло мне в голову в связи с нашей темой. Мисс Кокрейн очень к месту подняла вопрос о том, состояла ли шайка из одних мужчин и если да, то почему. Мы знаем, что среди них, бесспорно, была одна женщина – дева Мэриан. Значит, мотив исключительно мужского братства изначально отпадает. Более того, имя вожака – Робин – двусмысленно, поскольку это сокращенная форма и от Роберта, и от Роберты. Его двусмысленность находит свой отзвук в традиции английской пантомимы, где разбойника играет молодая особа женского пола. Фамилия Гуд – пишется «Hood» – означает «капюшон», «плащ с капюшоном» – то есть унисексуальный предмет одежды. Итак, ваш покорный слуга мог бы, если бы пожелал немножко попроказничать и подразнить Джеффа, предложить репозиционирование мифа о Робине путем восстановления подлинного исторического контекста – образа женщины-разбойницы. Многим, если не всем, тут вспомнятся Молль Срежь-Кошель, Мэри Рид и Грейс О’Мэлли.
Сэр Джек упивался смятением Джеффа.
– Ну-с, Джефф, хотите парировать удар?
– Послушайте, я всего лишь Разработчик Концепций. Я разрабатываю концепции. Если Комитет решит превратить Робин Гуда и его товарищей в банду... гомиков, дайте мне знать, вот и все. Но я вам одно скажу: вечнозеленые доллары не пойдут в дверь, через которую ходят голубые фунты.
– А может, им понравится тесниться у входа, – заметил доктор Макс.
– Джентльмены. Сказано уже достаточно. Все задумки излагайте доктору Максу, а он пусть сделает доклад на чрезвычайном заседании Комитета в понедельник. Да, и вот еще что: Джефф, приостановите пока работы в спальне. Вдруг понадобится расширить дамскую комнату.
Утром в понедельник доктор Макс вынес на суд кол лег свой доклад. Марта отметила про себя, что Официальный Историк был, как обычно, щеголеват и суетлив, но в его манерах прорезалась новая решимость. Она побилась сама с собой об заклад, что заикание у него сегодня пройдет, и задумалась, заметит ли это Пол. Доктор Макс откашлялся с таким видом, точно главный здесь он, а не сэр Джек.
– Из уважения к мнению нашего Председателя об осадочных породах и каменных топорах, – начал он, – я опускаю, хотя она весьма занимательна, историю зарождения легенды о Робин Гуде, ее параллели с артуровским мифом и аргументы в пользу ее происхождения от великого арийского солярного мифа. Точно так же обойдемся с Петром-пахарем, Эндрю Винтаунским и Шекспиром. Все это осадочные породы. Также я не буду докучать вам результатами проведенного мною при помощи электроники исследования – скажу лишь, что на его основе я составил портрет Джо-Представителя-Масс, или, лучше выразиться, Джеффа-Представителя-Масс. Да, это верно, что «о Робин Гуде знают» все и знают они то, что и следовало ожидать. Жаргонно выражаясь, «ни фига». Оставляя в стороне все вышеизложенное, задумаемся, что собой представляли Гуд и его Веселые Стрелки. Джефф-Представитель-Масс, полагаю, приветствовал бы легенду о предвечном борце за свободу – ему импонировали бы не только героические акции Робина со товарищи, не только его экономическая политика перераспределения богатств, но и демократичный подход мистера Гуда к отбору соратников. Брат Тук, Маленький Джон, Билль Скарлет, он же Билль Алая Рожа, и Мук Мельников Сын. Кто перед нами? Священник-расстрига, хронический обжора; лицо, страдающее либо задержкой роста, либо гигантизмом – смотря по тому, склонно ли было к иронии сознание человека Средневековья; больной pityriasis rosea – либо алкоголик; и работник мукомольной промышленности, чей личностный статус обусловлен социальным положением его отца. Есть еще Алан Э-Дейл, чье «сердце воробышком бьется в груди» – явный аллегорический намек на нарушения сердечной деятельности... Другими словами, это группировка маргиналов, а ее лидер – активный противник какой бы то ни было дискриминации – был, сознавал он это или нет, одним из пионеров движения за мультикультурализм и социальное равноправие.
Марта уставилась на доктора Макса с совершенно непрофессиональным недоумением. Не может быть, чтобы он говорил серьезно; Джеффа подкалывает, ясное дело. Но обтекаемая самопародийность была скорее характерна для нормальной манеры доктора Макса. Вопросительный взгляд Марты отскочил рикошетом от его блестящего забрала.
Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 64
