Как я вижу. На берегу озера - Петер Альтенберг
Она смотрела на простые деревянные перила террасы, от которых пахло смолой, на тихое желтое станционное здание, на белый горошек вдоль железной дороги, на тощие клены с искусственными лужайками, на пыльную дорогу с желтоватыми березами, на луга с черными кротовыми горками, на белую доску «Станция подъемной железной дороги» — — —.
Затем она нежно посмотрела на свой букет и поправила его своими чудными тонкими руками — —.
Между ней ожившей природой и этой мертвой природой с тенями вечера была любовь — — —!
Ассаров и г-жа Оясуки
Я сидел в маленьком уютном кафэ.
Я слышал, как двое мужчин тихо говорили.
„Enfant — —“, сказал один, „je te plains —“.
„Adieu — —“ сказал другой, „ты перестал понимать меня — —. Никто меня не понимает — —“.
Приятель посмотрел на него: „Enfant — — —! je te plains — —“.
Я сидел в кондитерской „Зедека“.
Госпожа Оясуки тут пила чай с ромом.
Здесь сидел Ассаров — — — l‘enfant.
„А теперь, после промчавшихся бурь, Вы все также любите своего мужа?! Я думаю, „когда цель достигнута“?! Разве не бури, не борьба давала теплоту и силу вашему чувству?! Pardon — — —“.
Она пила свой чай и думала: „Он любит меня — — —!“
Она это чувствовала, как нечто само собою понятное, приятное, почетное — —.
„Нет“, сказала она с какой-то неизмеримой кротостью. „Моя любовь—тихая и спокойная Тут не думаешь, почти не чувствуешь. Это стало самой жизнью, чем-то органическим — —. Как не чувствуешь, что у тебя есть сердце, которое бьется и поддерживает жизнь — —! Нечего и думать о нем, оно здесь!“
Он сказал: „Вы умны, добры. Вас нельзя не любить“.
Я посмотрел на даму: „Как это будет — —?!“.
Она это почувствовала — — —.
„Что ты станешь делать с этим „ребенком“, милая женщина — —?!“ спросил я, „убей его — —!“
„О, мне пора — —.“, сказал она; „мне нужно в магазин — —“.
„Убей его — —“, сказал я ей.
Она стояла тут, эта смуглая красавица — —. „Убей его!“.
„Господин Ассаров — —“, сказала она, прощаясь, и подала ему руку.
Он смотрел ей вслед — — —.
Я вспомнил господина, который сказал „enfant“ и „je te plains“. Я понял.
Женщины не убивают так, как мясник теленка: провел ножом справа налево и готово— —. Ни звука — —. Готово.
А эти поворачивают нож — —. „Кончай же!“
Затем отправляются по магазинам, бросают нож, подают руку и удаляются мечтательной походкой — — — !
Убивай медленно — — — !
Enlant — —! je te plains — — —.
Летний вечер
„Я могу увлекать, но не приковывать — — —“ сказала она.
На ней было светлоголубое широкое платье в белых редких крапинках, коричневая соломенная шляпа с белой гвоздикой — — —.
Тут наверху — красивая лесная дорога — — —“ сказал он; „повсюду небольшие поля, поросшие чертополохом, лиловыми цветами и березами; идешь по прямой линии, а внизу ревет и пенится река — —“.
Она посмотрела на него, как бы говоря: „Там бы тебе быть со мною и вдыхать аромат моего платья — — —!?“.
Но они не пошли по этой прямой дороге с небольшими полями, поросшими чертополохом, лиловыми цветами и березами, а пили кофе en grande société за коричневым столом на влажном лугу и затем играли в волан — —.
Волосы молодой девушки стали влажными, и нежные вьющиеся локоны ниспадали на виски — —.
Она была очень красива — — —.
Пошел дождь — — —.
Нескошенные луга благоухали, как пахучая смолка в мае. Пыльные дороги блестели как оконная замазка. Кучи щебня на улице были чисто вымыты. Тополи дрожали и упивались дождем — — —.
Она несла красивую соломенную шляпу в руке, а он держал зонт над ее каштановыми волосами, как добрая заботливая мамаша —.
Они зашли в казино, в комнату, где был рояль.
Здесь было темно и холодно и пахло погребом — — —.
Брат девушки играл Шопена, этюд As dur.
Казалось, что волны на озере поют, набегая и разбиваясь — — —.
Стемнело.
За окном качались листья на каштанах, и ветер шумел — — —. Вдали мерцал фонарь — — —.
А в комнате лились звуки этюда, набегали на душу и разбивались — — —.
Господин и дама курили — — —.
Видны были только тлеющие концы сигар — —.
Он сидел рядом с ней и дрожал — — —.
„Будем танцевать — — —“ сказала она.
За окном качались листья на каштанах, сигары отсвечивали на окнах, брат играл, а они оба танцевали в темноте медленно, беззвучно — — —
Позже она сказала: „Какой это этюд ты играл раньше — — —?!“
„Шопэна As-dur — —“, сказал игравший на рояле. Затем он прибавил: „Роберт Шуман видит очень много удивительного в этом этюде. Почему ты спрашиваешь?!
„Так — — —“.
А молодой человек, казалось, был в другом мире — — —. Он также чувствовал очень много удивительного в этом этюде As-dur, но не мог это выразить, как Шуман — — —. Он только тихо промолвил девушке: „Моя милая королева — — — — —!“
Прогулка
Он протянул ей эти золотисто желтые цветы, которые выглядели, как маленькие бронзированные лилии — — —.
„У меня вянут цветы — —“, сказала она и засунула букет за коричневый шелковый пояс.
Затем они сели в карету и поехали навстречу свежему утру — — —.
Свежо было утро, свежо — — —.
Молодой человек запел: „зяблика лесного соловей зовет — —, звуки золотые навстречу ему шлет — —“.
„Не пойте — — —“, сказала она.
Он умолк — — —.
„Пойте, если это Вам приятно—“, сказала она, „у Вас хороший голос — —. Спойте последнюю строфу: «на горе в цветах — — —»“.
Он молчал и смотрел на это милое любимое лицо — — —.
Она улыбнулась — —. Затем она равнодушно посмотрела на природу. С этой нельзя было играть. Она была холодна, скромна и сама улыбалась.
Лиственницы с светлозеленым флером стояли тут на светлокоричневой
