Наперегонки с луной - Ли Стейси
А-Шук и директриса так увлечены игрой (или друг другом?), что не замечают, как мы пролетаем над ними, но отец поднимает голову и смотрит на меня. Я показываю ему коробочку, в которой хранится зола, оставшаяся от сожженных писем маме и Джеку. Отец одобрительно кивает.
— Теперь я понимаю, почему тебе так нравится гулять по облакам. Сверху все так хорошо видно. — Я поднимаю глаза на Тома. — Наверное, отсюда ты видел даже меня.
— А зачем, ты думаешь, я сделал этот шар? — отвечает Том, проводя рукой по своим густым волосам.
Я вкладываю свою ладонь в его. В последнее время нашим рукам пришлось делать многое: чинить воздушный шар, ставить палатки, передвигать мебель и еще много всего
Я вижу бесконечное количество палаток в парке. Словно какое-то божество опрокинуло над ним корзину с белыми лилиями и те усыпали все вокруг. Люди запрокидывают головы, глядя на нас. Кто-то машет нам, кто-то показывает на нас пальцем, а некоторые что-то кричат.
Если бы Франческа не сказала мне тогда, возле «Валенсии», что я нужна им, то сейчас я лежала бы под грудой кирпичей, а не парила высоко в небе в объятиях Тома.
— Иногда для того, чтобы двигаться вперед, нужно, чтобы тебя толкал кто-то, кому ты небезразличен, — говорю я.
— Это миссис Лоури написала?
— Нет, — отвечаю я с улыбкой. — Это я сказала! Обнявшись, мы смотрим на мир почти с небес. Дракон и тигр наконец заключили перемирие, и больше не видно пожарищ. За эти четыре дня в Сан-Франциско, как сообщали в новостях, пожар охватил больше четырех квадратных миль. Но четверка перестала быть зловещей для меня: несмотря на все ее козни, я каждый раз встаю и снова иду с гордо поднятой головой. Наверное, все дело в моих плавучих ботинках.
Конечно, не один год уйдет на восстановление города, но он будет восстановлен. И мы примем в этом участие. Будем кормить нуждающихся. За эти дни мы накормили уже больше тысячи человек — Джорджина ведет подсчет.
— Ты тут, похоже, горы своротила, — тихо говорит Том.
— Я делала все это не одна…
— Да, но именно тебе пришла в голову такая прекрасная мысль!
Когда легкий ветерок касается моих щек, я вспоминаю предсказание мамы: «В этом году с тобой произойдет что-то особенное». Она говорила про колледж? Или про наши вечеринки? А может, это еще не произошло?
Город наконец перестал рушиться, и мне пора приступать к осуществлению своих планов. Нужно помогать директрисе восстанавливать колледж. Мы учредим ежегодную стипендию в честь Руби Бьюргард. И когда-нибудь я помогу Франческе, Джорджине и Элоди открыть ресторан. Лучше всего — на вершине холма. В этом ресторане мы будем бесплатно кормить всех нуждающихся.
Меня никогда не пугали масштабные проекты. Не отступлю я и теперь.
— Мне жаль, что ты так и не попал в Сиэтл.
Том решил не ехать туда. Он останется здесь и будет помогать восстанавливать Чайна-таун. На это точно уйдет много времени. Так что принять участие в конструировании летательного аппарата в Сиэтле он не сможет.
Том пожимает плечами:
— Сначала земные дела, а небеса подождут. Может, я построю свой летательный аппарат. И мы полетим туда, куда захочешь ты.
— Давай сначала — в Техас. Навестим Кэти и миссис Лоури на их ранчо. А потом, наверное, в Нью-Йорк. Сходим на концерт Хэрри. Ну а потом — на луну!
— Да, простых задач ты мне никогда не ставила!
— Мама говорила, что нельзя обогнать луну, но она не говорила, что этого нельзя сделать на воздушном шаре!
Мы уже очень высоко. Под нами расстилается нефритовый океан, любовно глядящий в небесную синь.
Том целует меня в макушку, а потом осторожно касается губами моих губ.
— Нам уже пора спускаться, так что сейчас очень удобный момент.
Я нехотя высвобождаюсь из его объятий и открываю крышку моей коробочки. Смотрю на Запад и представляю себе Джека и маму. Она — в темной куртке и таких же темных брюках, он — в длинных штанишках. У него топорщатся волосы, и он улыбается так широко, что видны просветы между зубами. Их лица умиротворенные, даже радостные.
Ветер подхватывает все что осталось от моих сожженных писем: обрывки бумаги и такой же пепел, каким сейчас покрыт весь город. Я чувствую запах соленой океанской воды, и моя душа взлетает, как большая голубая цапля[26].
«Идем, Мерси!» — слышу я веселый голос Джека.
Идем!
Примечание автора
После Великого землетрясения и пожара 1906 года в Сан-Франциско возникло множество общественных и благотворительных столовых, подобно «Кухне Мерси». Ужас катастрофы растворил все социальные границы, и по городу прокатилась волна альтруизма. Совсем незнакомые люди объединялись во имя помощи нуждающимся, не делая различий по цвету кожи, происхождению или социальному положению. Это был расцвет благородства при максимальной сплоченности людей.
Но это не могло длиться вечно. Постепенно стены выросли вновь, во всех смыслах. И все вернулось на круги своя. Но все же тот период — очередное доказательство того, что социальные иерархии — ничто перед лицом общего горя. И тысячу раз был прав Томас Джефферсон, сказавший: «Хочешь знать, каков ты? Не спрашивай — действуй! Именно поступки характеризуют человека».
Второе примечание автора (для самых терпеливых читателей)
Я пишу художественную прозу, основанную на реальных исторических событиях. То есть персонажи, придуманные мной, живут в обстоятельствах, продиктованных той или иной эпохой. Я выбираю конкретное время и конкретное место (в данном случае — апрель 1906 года, Сан-Франциско) и привязываю действие именно к этим реалиям. Моя главная цель — донести до читателя в максимально интересной и доступной форме дух именно этого времени и места.
Иногда для достижения поставленной цели приходится немного поступиться исторической правдой. Так, например, Чайна-таун в действительности сгорел чуть позже — 18 апреля 1906 года. Но я решила, что в моем произведении этот район должен сгореть в день землетрясения, чтобы сюжет был еще драматичнее. К тому же в реальности у девушки из Чайна-тауна (даже очень сообразительной) в то время — что и говорить — было мало шансов поступить в колледж для белых. (Хотя не могу не упомянуть о мадам Чан Кайши, предприимчивой жене президента КНР с 1928 по 1975 годы, которая в 1907 году прибыла в США для обучения в частной школе в Нью-Джерси, а затем — в Уэслиане.) К тому же тот самый комитет Чайна-тауна не стал бы уделять внимание докладу двух совсем юных девушек. Да и молодой человек вряд ли смог бы отыскать свою любимую при помощи воздушного шара.
И тем не менее данное произведение — это демонстрация возможностей каждого персонажа, проявившихся в определенное время в определенном месте. Если строго придерживаться исторической правды, не стоит даже попытаться раскрыть потенциал того или иного события, то есть того, что могло бы быть. То есть мы не смогли бы создавать свои собственные истории. А ведь в этом и есть некая магия, не так ли?
И как грустна была бы наша жизнь без этой магии…
Благодарности
Благодарность — это память сердца.
Жан Массье
Я благодарна всем, кто продолжает вдохновлять и поддерживать меня: Кристин Нельсон и ее команде литературного агентства «Нельсон», которые всегда с радостью содействуют изданию моих произведений. Моим непревзойденным редакторам — Шауне Россано и Джену Бессеру, за то, что они помогли мне, что называется, отполировать книгу до блеска. Замечательной компании Putnam, а именно Кейт Мельтцер, Аманде Мустафик, Кармеле Иариа и Алексису Уортсу, за всю подготовительную работу, без которой книги никогда бы не было, а также художнице Терезе Евангелиста. Я счастлива, что работаю именно с вами!
Спасибо моей неизменной вдохновительнице Стефани Гарбер, которая сразу влюбилась в Мерси. Ты никогда не сомневалась ни в ней, ни во мне! Спасибо за то, что настойчиво ведешь меня к успеху. Благодарю Монику Бустаманте Вагнер, которая всегда находит время для моих рукописей и снабжает их ценными комментариями типа «Может, не надо?». И Джоанну Шриел: «Слова легки как ветер; верных друзей трудно найти» (Уильям Шекспир). Спасибо Абигаль Вен, сказавшей мне, что она искала такую книгу все детство. Также благодарю Эвелин Эрлих за ценный сонет и своевременную поддержку.
