Наперегонки с луной - Ли Стейси

От некоторых зданий остались только дымоходы, больше похожие в этом хаосе па перископы. Множество людей, среди которых пожарные, суетятся около тех домов, куда огонь еще не дошел. В попытке спасти их они обкладывают здания мешками с мокрым песком. Огненное дыхание дракона ощущается повсюду. Это настоящий ад на земле!

Я нигде не вижу отца с его тележкой. Винтер спотыкается, но идет дальше. И вот вдалеке показывается отель «Валенсия». Сейчас он напоминает черную глыбу посреди серой пустыми. Темные силуэты суетятся перед его входом. Раньше отель казался намного выше. Это было четырехэтажное здание.

Опять эта зловещая четверка!

Не веря своим глазам, я снова пришпориваю Винтера. Верхний этаж отеля опасно нависает над тротуаром, будто здание что-то высматривает на земле.

— Вряд ли мы здесь кого-то найдем… — шепчет мне в ухо Франческа.

Дом рядом с отелем все-таки загорелся. Люди отчаянно пытаются потушить пожар. Они заливают мешки с песком вином, а затем бросают их в огонь.

— А разве вино не горючее?

— Дешевое — нет.

Нам приходится объезжать и этот дом. Вокруг такая жуткая разруха — просто уму непостижимо! При каждом резком звуке Винтер вздрагивает и мотает головой. Хоть бы он опять не споткнулся!

— Смотри! — вскрикивает Франческа, показывая мне на здание напротив «Валенсии». По крайней мере зданием оно было раньше… Сейчас это только фундамент с редкими остатками стен и груда кирпичей. Франческа приглядывается и в ужасе прикрывает рот рукой.

— О, Мерси! — стонет она.

Что-то красное виднеется из-под кирпичей. Это же тележка!

Вскрикнув, я спрыгиваю с Винтера и бегу к развалинам. Каждый вдох дается мне с трудом. Меня бросает в жар. Я тут же начинаю разгребать завал, кирпич за кирпичом. Руки уже в крови, но я не чувствую этого.

И вот я вижу серую кепку.

— Отец! — вне себя от ужаса кричу я. — Нет!

Он завален большими цементными блоками — но я смогу, я вытащу его! Мне бы вот только… Он должен жить!

— Я спасу тебя, отец! Держись! Я здесь! — В полном отчаянии я пытаясь сдвинуть глыбы с места.

Ко мне подбегает какой-то мужчина. В руке у него ведро.

— Уходи отсюда! Отель скоро рухнет! Ты же не хочешь, чтобы он стал твоей могилой!

— Под кирпичами мой отец! — захлебываясь слезами, кричу я.

— Это здание вчера рухнуло первым. Если твоего отца завалило, то он уже давно мертв. Сейчас же беги отсюда, а не то присоединишься к нему!

Но я не слушаю, а как исступленная бегаю вокруг злосчастной груды кирпичей, пытаясь хоть как-то раскидать ее и дотронуться до отца. Он почувствует меня! Он сразу поймет, что это я! От едкого дыма слезятся глаза, люди вокруг в панике кричат, а пронизывающий ветер чуть не сбивает меня с ног. Только бы дотронуться до него!

О отец!

Все началось, когда мне не разрешили покататься на той лодке. Чтобы успокоить меня, ты купил мне кулек арахиса в карамели. Я тут же все съела. И пока облизывала липкие пальцы, ты поведал мне, что однажды у меня будет свой собственный корабль. И я поверила тебе!

Отовсюду доносятся тревожные звуки сирен, но я не слышу их.

— Уходите! — громко кричит кто-то. — Отель сейчас рухнет'

Но мне уже все равно. Главное — вытащить оттуда mm

Франческа хватает меня за руку.

— Мерси, не надо! — Она резко оттаскивает меня в сторону. — Его уже не спасешь!

— Нет!

Мы смотрим друг на друга. Я почти обезумела. Она странно спокойна.

— Теперь у тебя есть мы, — говорит она просто, но именно эти слова выводят меня из ступора.

Франческа тянет меня за собой, и я следую за ней. Слезы ручьем текут по лицу, я часто и тяжело дышу.

И тут ужасный грохот, будто от выстрела гигантской пушки, оглушает меня. Зажав руками уши, я с трудом удерживаюсь на ногах, чувствуя, как в спину бьет волна раскаленного воздуха вместе с мелкими осколками.

Оглянувшись, вижу, что там, где я стояла минуту назад, поднимается столб пыли и гари. Отель «Валенсия» обрушился окончательно. Если отец и был еще жив, то сейчас он точно мертв. От ужаса я едва дышу. Франческа крепко обнимает меня.

— Я опоздала… — Мне хочется кричать и плакать, но у меня нет сил. В моей душе пустота. И очень холодно. Наверное, так ощущает себя рыба, которую после вылова кладут на лед.

Все планы, выстраиваемые еще час назад, рухнули вместе с отелем. Без моей семьи я — никто. Землетрясение поступило со мной подло: сначала показало, что действительно важно, а потом отняло у меня именно это

— Он был уже мертв, — говорит Франческа, с трудом переводя дыхание. — Ты же слышала, что сказал тот мужчина. Это здание рухнуло два дня назад. Думаю, смерть твоего отца была мгновенной. Мерси. Он, скорее всего, даже ничего не почувствовал.

И он так и не узнал о смерти мамы и Джека. Это единственное, чем я мшу себя утешать. Я вернусь к отелю «Валенсия» как только смогу и постараюсь забрать тело отца или то, что от него осталось.

Франческа снова обнимает меня:

— Пойдем, давай вернемся в парк!

Она берет под уздцы Винтера, который, как это ни странно, не ускакал в панике. Я медленно бреду, почти не замечая Франческу, следующую за мной. Я хочу ощущать хоть что-то твердое под ногами и, пиная камня, сбиваю о них ноги, но эта боль не способна заглушить нестерпимую боль от потери. Согнувшись под тяжестью горя, я молча иду вперед. Общая беда ведет нас.

Отец был очень мягким, легко внушаемым человеком. Этакий рыцарь, вооруженный корытом и стиральной доской. Он боролся за наше светлое будущее. Это была бесконечная, изнуряющая битва за более достойную жизнь. Он работал по шестнадцать часов не покладая рук. Он почти не спал.

Что ж, спи, отец, теперь у тебя есть на это время.

Глава 43

Мы снова проходим мимо магазина музыкальных инструментов. Горн по-прежнему на месте. Он так призывно блестит, словно просит сыграть на нем.

Мне нужен этот горн не только ради памяти отца, но и во имя мамы и Джека. У меня, скорее всего, не будет их останков.

Но я все равно пойду на кладбище Лорел-Хилл и сожгу там свои письма, обращенные к ним. И после этого я сыграю в их честь прощальный гимн на этом самом горне. Я справлюсь. На горне может играть кто угодно. На нем нет ни клавиш, ни струн. Надо просто дуть.

Вынимаю из кармана пять долларов. На ценнике написано, что горн стоит один доллар. Но мне не нужна сдача.

— Что ты делаешь? — удивляется Франческа.

— Покупаю горн.

Я оглядываюсь в поисках кассового аппарата. Но его нет. Видимо, уже унесли.

— Не ходи туда. Это как в том магазине, помнишь? Потолок может обвалиться в любую секунду!

Франческа права. Я стою в дверях и вижу, как с потолка, словно снег, осыпается побелка. Когда здание обрушится, а потом сгорит, с ним сгорят и мои деньги. И это будет еще одна жертва во имя моих безвременно ушедших родных. Я подхожу к витрине и подсовываю купюру под тубу, но Франческа забирает ее.

— Давай не так. Мы просто потом найдем владельца магазина и отдадим ему деньги. — С этими словами Франческа тянет меня дальше.

Я снимаю горн с витрины и зажимаю его под мышкой. Мне кажется, от него исходит тепло. Франческа уже вся дрожит.

— Садись на Винтера, — говорю ей я.

— Только вместе с тобой!

Я вздыхаю. Да, судя по ее скулам, она тоже горазда командовать.

— Тогда ты садись вперед!

Мы забираемся на коня и едем по искореженным улицам дальше.

Смог становится меньше после того, как мы пересекаем Маркет-стрит и направляемся на запад.

Здесь тоже повсюду царит суета: люди стараются вытащить из домов все, что считают важным. Но все же тут не так ужасно — по сравнению с тем кошмаром, что творится в южной части района Слот. Прямо над нашими головами светит солнце, которое то и дело заслоняют серые облака.

Скорее всего, уже далеко за полдень. А-Шук, наверное, беспокоится. Минни Мэй, Кэти и Хэрри наверняка уехали. Мы так и не пошли вместе на нашу последнюю прогулку.