» » » » Мередит Милети - Послевкусие: Роман в пяти блюдах

Мередит Милети - Послевкусие: Роман в пяти блюдах

На нашем литературном портале можно бесплатно читать книгу Мередит Милети - Послевкусие: Роман в пяти блюдах, Мередит Милети . Жанр: Современная проза. Онлайн библиотека дает возможность прочитать весь текст и даже без регистрации и СМС подтверждения на нашем литературном портале bookplaneta.ru.
Мередит Милети - Послевкусие: Роман в пяти блюдах
Название: Послевкусие: Роман в пяти блюдах
ISBN: -
Год: -
Дата добавления: 3 февраль 2019
Количество просмотров: 103
Читать онлайн

Послевкусие: Роман в пяти блюдах читать книгу онлайн

Послевкусие: Роман в пяти блюдах - читать бесплатно онлайн , автор Мередит Милети
Мередит Милети живет с мужем и детьми в Питсбурге, штат Пенсильвания, где она на протяжении многих лет читала лекции по психологии в университете. Кулинария — давнее увлечение Милети, и хотя ей самой не суждено было стать знаменитым шеф-поваром или хозяйкой модного ресторана, она подарила такую возможность обаятельной и темпераментной героине своей первой книги. «Послевкусие» — покоривший читателей и критиков дебютный роман о том, как важно не терять вкуса к жизни, даже если в какой-то момент тебе здорово испортили аппетит.
Перейти на страницу:

Мередит Милети

Послевкусие: Роман в пяти блюдах

Antipasti

Закуски

Дух кухни — беспокойный дух.

Пеллегрино Артузи

Глава 1

Окружной суд Манхэттена расположен на редкость удачно: от него рукой подать до закусочной «У Нелли», где готовят лучшие бургеры с бараниной на всем пространстве к востоку от новозеландского Окленда. Дайте мне бургер с нежным, сочным мясом, с ломтиком козьего сыра и яичницей-глазуньей, да чтобы желток был яркий, оранжевый, — вот все, о чем я попрошу перед казнью, если до этого дойдет.

Шагая вверх по ступеням здания суда, я воображаю себя одной из тех, кто составлял неустрашимое племя первых поселенцев Новой Зеландии, мятежницей, которую судьба забросила на неизведанный, опасный берег, и единственное ее оружие — это сила духа, а какая может быть сила духа без сытной и вкусной еды! Я засовываю в рот последний восхитительный кусочек бургера, напоследок наслаждаясь характерным привкусом сыра, и жалею только об одном — что не прихватила с собой банку пива. Лучше две.

Криминальный отдел находится на втором этаже. Выйдя из лифта, я попадаю в руки охранников, которые проверяют меня на наличие оружия, после чего отпускают беспрепятственно бродить среди наркоманов, уличных хулиганов и тех, кого задержали по ошибке (сдается мне, таковых сегодня не наблюдается). Правонарушители толпятся в полутемных коридорах; некоторые в наручниках, и в воздухе стоит густой запах немытых тел, злобы и отчаяния. Между ними, прихлебывая бесплатный кофе из пережаренных зерен (спасибо благодарным манхэттенским налогоплательщикам), снуют полицейские, каждый на собственной стадии разочарования в человечестве.

Отдел пробации находится в немного более оптимистичном месте, нужно только в конце коридора подняться на семь ступенек и повернуть налево. Я здесь уже в третий раз и знаю, что не в последний. Решением суда я приговорена к принудительному посещению занятий, где нас учат, как не поддаваться вспышкам гнева. Мы занимаемся по вторникам, в помещении, прилично удаленном от уголовников, однако запах злобы и безысходности долетает и сюда. Хотя это уже третье занятие из шести, мне кажется, я двигаюсь вспять. Мой гнев поднялся к самой поверхности; его горячее присутствие я почти осязаемо чувствую под воротником рубашки, в биении жилки на шее и в ладонях сжатых в кулаки рук. Нас шестеро, мы сидим кружком на полу, на зеленом линолеуме, который выглядит так, словно его годами не мыли. Наш инструктор, Мэри Энн, — лицензированный работник медико-социальной службы. Она медленно расхаживает у нас за спиной, повторяя фразы, которые, по всей видимости, должны гасить агрессию.

— Вдох — вдыхаем чистый, прозрачный воздух. Выдох — представьте себе, что дыхание из вас выходит черное, горячее. Это ваш гнев. Выпустите его, пусть уходит.

Так мы начинали первые два занятия и так, полагаю, будем начинать остальные. Подойдя ко мне, Мэри Энн осторожно трогает меня за плечо и тихо произносит:

— Мира, вы очень напряжены. Постарайтесь не сжимать руки в кулак. Теперь выдохните, выпустите из себя весь свой черный, горячий гнев.

Ободряюще сжав мое плечо, она идет дальше.

— Подумайте о том, что именно вызывает у вас гнев, — негромко и нараспев продолжает она. — Как только почувствуете, что тело начинает напрягаться, наберите в грудь чистого воздуха, выдохните, удалите из себя всю копоть и мысленно несколько раз повторите: «Я могу держать себя в руках».

Такие вот дела. Я, которая за всю свою жизнь и скорости не превысила и даже в юности не совершила ни одного сколько-нибудь серьезного проступка, обязана теперь регулярно являться в отдел пробации, потому что именно таков был приговор судьи Селии Уилкокс, которая вообще-то могла бы проявить чуточку больше сочувствия ко мне, униженной и оскорбленной. Словно мантру, я повторяю снова и снова: «Я могу держать себя в руках», как будто стоит хорошенько напрячь воображение, и пустые слова воплотятся в реальность.

На самом деле я совершенно не способна держать себя в руках и прекрасно это сознаю. Не способна по вполне понятным причинам. Я только что лишилась всего, что мне дорого.

Мэри Энн велит нам медленно открыть глаза. Странно, но воздух в комнате вовсе не потемнел от нашего усердно выдыхаемого гнева, и это означает одно из двух: либо все упрямо держат гнев в себе, чтобы выдохнуть его потом, когда за нами не будет следить бдительное око Мэри Энн, либо Мэри Энн морочит нам голову. Ну, я-то знаю, что я обо всем этом думаю, и, оглянувшись по сторонам, я понимаю, что мои товарищи по несчастью думают так же. Мы отбываем положенные часы и благодарим Бога за то, что мы здесь, а не этажом ниже, в оранжевых робах и кандалах.

Мы встаем и слегка разминаем затекшие руки-ноги, затем усаживаемся на стулья, кружком расставленные позади нас. Все это практически молча. Кроме меня, тут четверо мужчин и одна женщина, и никто, кажется, не расположен поболтать о том о сем. Возможно, навыки общения развиты у них недостаточно хорошо, возможно, как раз этим и объясняется их присутствие в классе.

Но обо мне этого никак не скажешь. Навыки общения у меня дай бог каждому, я прекрасный собеседник, и поболтать о том о сем мне ничего не стоит. Когда-то я умела улыбаться — пока во мне не поселились ярость и жестокое разочарование, которые комом лежат в желудке, словно какая-то неудобоваримая дрянь. Я вне себя от ярости. А кто не впал бы в ярость на моем месте? Меня заставляют ходить сюда, потому что стерва, которая затащила к себе в постель моего мужа, теперь пытается отобрать у меня и ресторан. Я всего-навсего защищала свой семейный очаг и свой бизнес, и в старые добрые времена это было бы абсолютно законно и позволительно со всех точек зрения.

Будь я пещерной женщиной, будь я даже средневековой потаскухой, меня провозгласили бы победительницей, когда бы увидели, как я, почти не забрызгав себя кровью, гордо сжимаю в руках пучки черных волос Николь — вырванных с корнем! — а она, голая и беспомощная, сидит и всхлипывает, держась за свою облысевшую, кровоточащую макушку. Я отвоевала бы себе Джейка просто потому, что физическое превосходство оказалось на моей стороне, и я, а не Николь, распоряжалась бы сейчас в зале ресторана «Граппа». То, что я здесь, а она хозяйничает в моей кухне и у Джейка в постели, это форменное издевательство и лишнее подтверждение упадка современной цивилизации.

Я невольно фыркаю и тут же смущенно оглядываюсь по сторонам.

— Как для каждого из вас прошла эта неделя? — начинает Мэри Энн. — Давайте поговорим о том, что провоцирует приступы гнева и как вы с ними боретесь. Ларри, может быть, начнем с вас? — Она обращается к крупному мужчине в хоккейной рубашке с надписью «Нью-Йоркские рейнджеры» и в широких белых штанах, который (как нам стало известно на прошлой неделе) поколачивает свою жену.

— Ну, не знаю. Она чего-то взбеленилась, собрала манатки и ушла. А когда ее нет, так и мне не с чего психовать.

— Что же ее разозлило? — спрашивает Мэри Энн.

Я ерзаю на стуле. Так и хочется спросить: «А ты хоть представляешь себе, каково жить с мужиком, который тебя бьет? Тебе этого мало, Мэри Энн?»

— Хрен ее знает, — отвечает Ларри.

Мэри Энн молчит. Секунд через тридцать неловкое молчание вынуждает Ларри добавить:

— Ну, может, это потому, что я не пришел домой ночевать.

Ага, думаю я, еще один любитель поразвлечься на стороне, и поскольку мне трудно сдерживаться, когда речь заходит о супружеской неверности, я бросаю на него испепеляющий взгляд, но успеваю подумать: «А что будет, если теперь ему что-то не понравится во мне?» Ларри смотрит сначала на меня, затем на Кишу, рослую афроамериканку, бывшую профессиональную боксершу (ухо у нее как кочан цветной капусты), единственную женщину в группе, кроме меня и Мэри Энн (хотя Мэри Энн, думаю, не в счет). Киша отвечает ему выразительным взглядом.

Словно почувствовав нашу неприязнь, Ларри продолжает:

— Я в тот день перебрал, а когда я напьюсь, ко мне лучше не подходить, вот я и решил дома не ночевать, от греха подальше.

Мэри Энн смотрит на него с обожанием.

— Вот видите, Ларри, вы сделали очень важный шаг. Вы осознали, что алкоголь провоцирует вас на гнев, и сами попытались обезопасить окружающих. Мне кажется, это шаг на пути к успеху.

Она заправляет за уши свои жиденькие серые волосенки, одергивает на себе свитер и дарит Ларри робкую улыбку.

Киша, которая, возможно, умеет владеть собой еще хуже меня, говорит, обращаясь к Ларри:

— Черт, да она разозлилась потому, что не знала, где ты шляешься! Я бы тоже разозлилась, и мисс Училка, и мисс Шеф-повар! — Она кивает в нашу сторону. — Еще бы мы не разозлились, если муж не пришел домой ночевать! Поди знай, где он и с кем спит.

Перейти на страницу:
Комментариев (0)