Точка опоры. Выпуск третий - Елена Аврутина

разведуха?

— Ой, верно! — тяжело вздохнув, поддержала Зина. Подперев рукой свою румяную щеку, она ласково смотрела на Юрия.

— А! — Ибрагимбеков начал сердиться, и голос его стал гортаннее и резче.

— Парэнь как парэнь! Это вы нэлюди какие-то.

Алябьев положил руку ему на плечо.

— Дорогой! — сказал он. — Ну вот зачем ты такие слова говоришь? У тебя ж дочки нет, и потому пока ты и знать не можешь, какое это дело. Вот когда будет, тогда и поступай по-своему.

Юрий вздохнул. В голосе Алябьева ему чудилось равнодушие, и, пытаясь подавить раздражение, он встал, достал из кармана папиросу и, разминая ее пальцами, подошел к окну.

Там, за тускловатым стеклом, извивалась речушка. На другом берегу ее, на круче, синело своими оградками старое ручьевское кладбище, и прямо над крестами и тумбочками, из редкого сосняка, поднималась стрела башенного крана.

— Чепуха все это… — устало проговорил Юрий.

Катя уже ждала. Она стояла невдалеке от входа в загс и растерянно озиралась вокруг. Пальтишко ее было расстегнуто, и Саше это не понравилось.

— Застегнись, — попросил он.

— Да ну… — ответила Катя, однако послушно застегнула верхнюю пуговицу. — А ты опоздал.

— Почему? — удивился Саша и кивнул на часы, что висели над входом в исполком. — Еще пяти нет.

— Все равно после меня пришел. Нехорошо. — Катя шмыгнула носом.

— Я больше не буду, — пообещал Саша, и они по скользким ступенькам крыльца взошли в здание.

Здесь, в помещении горисполкома, они долго ходили по длинным коридорам, разглядывая на дверях вывески.

— Сюда, — сказала Катя, останавливаясь перед дверью, на которой было написано: «Отдел записи актов гражданского состояния».

Саша толкнул дверь, и они очутились в светлом помещении, где сидели за столиком две женщины и о чем-то разговаривали.

— Здравствуйте, — сказал Саша. — А мы заявление пришли подать.

— Да ну! — удивилась смешливая женщина, что была помоложе. — А невеста где?

— Я — невеста, — выходя из-за Сашиной спины и краснея, проговорила Катя. — Я…

Она не договорила. Смешливая женщина всплеснула руками и перебила ее:

— Да ты ж, девочка, наверное, у сестры паспорт утащила!

— Почему это у сестры? — возмутился Саша. — У нее и сестры-то нет.

— А, дай ты им, Маша, бланк, — засмеялась женщина. — Видишь, какие сердитые.

— Берите, — хмуро сказала другая женщина и, когда Катя достала шариковую ручку, предупредила:

— Чернилами писать надо.

Саша придвинул к себе чернильницу и придирчиво осмотрел ее. Заглянул внутрь:

— А муха тут зачем?

— Ты чернила пришел сюда проверять, да? — упрекнула Катя.

Саша вздохнул и обмакнул ручку в чернильницу.

— Это же надо придумать, — недовольно проговорила хмурая женщина. — Где это, интересно, в марте мухи летают?

— А у вас… — пробурчал Саша. — У вас они небось круглый год живут…

Только когда уже начало смеркаться, Зине удалось выпроводить гостей. С Алябьевым было легко. Зина лишь намекнула, и он сразу ушел, покручивая головой. А вот с Ибрагимбековым пришлось повозиться. Во-первых, он весь вечер пытался ухаживать за ней, а во-вторых, решительно не понимал никаких намеков. Зине пришлось выталкивать его чуть ли не силком, но и тут, в темном коридоре, Ибрагимбеков пытался обнять ее.

— Иди! — отскочив в сторону, сердито сказала она. — Иди, иди.

— Я приду еще, — упрямо пообещал Ибрагимбеков, и Зина, засмеявшись, закрыла за ним дверь на щеколду.

Она поправила растрепавшиеся волосы и вернулась в комнату. В комнате было сумрачно. Последний, тускленький свет слабо струился в окна.

— Чего ты сумерничаешь? — спросила Зина и, нащупав рукой выключатель, включила свет. Сразу потемнели окошки.

— А! — поднимая голову, ответил Юрий. — Ушли?

— Ушли, — кивнула Зина. Она задернула занавески и присела к столу.

— Устал?

— Устал, — вздохнув, проговорил Юрий. — Жить устал. Так жить…

Он взболтнул в стакане остаток вина и, выпив его, посмотрел на Зину. Мягкая, большая, она сидела совсем рядом, и Юра чувствовал тепло ее тела.

— Бедне-енький! — сказала она и погладила его по щеке.

Рука у нее тоже была мягкая, теплая…

— Куда теперь? — спросила Катя.

Саша пожал плечами.

Они стояли недалеко от входа в училище. Уже горели над улицей фонари, стеклянные стены магазина напротив были залиты пустым голубоватым светом, освещение мешалось, и собака, что пробегала мимо, отбрасывала на асфальт разноцветную тень.

Катя поежилась. Сейчас, к вечеру, снова начало подмораживать.

— Может, к нам пойдем? — сказала она.

— Можно. — Саша снова пожал плечами. — А почему не ко мне? Я Мишку спроважу…

— Не-е, — Катя покачала головой. — К тебе нельзя. Я же ведь еще и отцу не сказала, что мы заявление подали. Он обидится.

— Ага… — Саша облизнул губы. — Так вот и получается. А когда ты ему скажешь? Пойдем вместе скажем. Сейчас!

Катя тяжело вздохнула.

— Ты не понимаешь ничего. — Она опустила голову. — Не надо сейчас, Сашенька. После…

Она схватила его за руку и потащила в общежитие. Там, в коридоре, они и столкнулись с Сашиным дядей.

— Ага! — сказал тот, завидев их. — А я вас уже давненько тут поджидаю.

Дядя работал преподавателем в училище, и сегодня была его очередь дежурить по общежитию, так что он действительно ждал уже давно.

— А чего поджидать-то? — буркнул Саша. — Мы бы сами пришли к тебе.

— Как чего? — изумился дядя, и брови, а следом за ними и кончик носа поползли вверх.

— Вот ты сказал, что женишься, — раздумав чихать, улыбнулся дядя. — А я, с тех пор как ты ушел, все хожу-думаю: как я жену твою звать стану? Вот ты сам сообрази: кем жена племянника мне приходиться будет? Двоюродной невесткой, да? А ты чего тоже улыбаешься? — он деланно сердито посмотрел на Катю. — Как я теперь тебя звать буду?

— Катей… — сказала, улыбаясь, Катя. И сразу же смутилась, порозовев, спряталась за Сашину спину.

— А ведь верно! — Дядя потер лоб рукой и не выдержал сам, засмеялся.

— Ну, ладно, — обнимая племянника и Катю, сказал он. — Давайте-ка собирайтесь и пойдемте ко мне чай пить.

Саша посмотрел на Катю и, поскольку она молчала, вздохнул.

— Не, — сказал он. — Не… Ей вставать завтра надо рано. Ей нельзя сегодня идти.

— Мы завтра придем… — проговорила Катя. — Можно?

— Завтра так завтра… — сговорчиво согласился дядя и повернулся к племяннику. — А тебе тоже рано вставать или как?

— Мне нет. — Саша засмеялся. — Я хоть сейчас готов.

— Ну так и пошли тогда. — Дядя посмотрел на часы, а потом повернулся к Кате: — Отпустишь?

— Отпущу, — Катя улыбнулась. — Иди, Саша.

Она снова вышла на улицу — проводить мужчин, но потом, когда они скрылись за углом, возвращаться в общежитие не стала, а побежала в сторону общежития, где жил отец.

В комнате было темно и душно. Стараясь не зашуметь, Юрий встал и начал торопливо одеваться. Уже когда