«Индекс» без индекса - Федор Федорович Шахмагонов
Наши работники долго раскладывали замысловатый пасьянс. Ничего нам эта раскладка тогда не дала.
И вдруг знакомое имя. Снетков принес мне список лиц, с которыми встречался Жаньен. В этом списке значилась фамилия Значковского. Автомобильные махинации и валюта?
Было над чем подумать.
В этот день господин Жаньен подъехал на такси к ресторану «Арагви». В ресторан вошел без очереди, предъявив свой заграничный паспорт. Он сел на первое же освободившееся место. За столиком в это время сидели Значковский, артист Государственной филармонии, супруги Учамприны, приезжие из Ростова.
Автомобильные махинации, встреча с Жаньеном... Преднамеренная эта встреча или случайная?
Как раз после той встречи с Жаньеном Значковский побывал в заграничной командировке, привез «Инвикту», затеял скандал с Сальниковым. Закономерна ли связь этих событий между собой, или это только совпадение?
Мы должны получить ответ на этот вопрос. По-прежнему нас волновал и другой вопрос: действительно ли «Инвикта» была подарена Значковскому, или он купил ее на валюту, приобретенную спекулятивным путем и нелегально вывезенную в США?
Автомобилисты нередко бывают фанатиками. Значковский мог быть именно таким фанатиком. Решил фанатик Значковский приобрести себе такой автомобиль, как «Инвикта». Выехал на гастроли в чужую страну, имея при себе валюту. Находит человека, который мог бы ему купить автомобиль. Но как его вывезти? У него нет и не может быть зарегистрированной валюты на такую сумму. Значит, туристская поездка отпадает. Надо ехать на гастроли. Дать концерт и получить за концерт от признательных слушателей подарок.
Допустим, что это так. Но зачем тогда скандал с Сальниковым? Не глупость ли это? А может быть, жадность? Жадность одолела разум и логику...
Жаньен и его прошлое... Эмигрант из гитлеровской Германии? А не кадровый ли это разведчик? Под личиной коммерсанта легко выполнять роль разведчика, разъезжать по странам и завязывать нужные связи.
Не начать ли операцию с ареста валютчиков? Мы возьмем, скажем, московскую шайку, но не спугнем ли мы этим преждевременно Жаньена, а с ним и передаточное звено? Мы решили взять валютчиков, проживающих на юге, а московских пока не трогать.
Всю эту операцию мы совместили с очередным приездом Жаньена в Москву. Если Жаньен действительно связан со спекулянтами валютой, кто-то, несомненно, должен встретиться с Жаньеном и предупредить его об опасности, и, вероятнее всего, в первые же часы его приезда.
Ждать пришлось недолго. Пришел запрос на визу Жаньену. За два дня до того, когда ему предстояло пересечь границу, мы арестовали в Тбилиси трех перекупщиков валюты.
Начала поступать информация, что на следующий же день после того, как были взяты тбилисские перекупщики валюты, Значковский заметался.
Бросилось в глаза, что он выехал из дома не на своей машине, а взял такси.
Казалось бы, теперь все просто: он нырнет по своим адресам, и все его связи лягут у нас, как на карте. Ан нет!
Он останавливал такси около автоматов, куда-то звонил. Приехал в Госконцерт, побыл там. Пообедал на этот раз в шашлычной «Севан». Отстоял очередь, сел за столик.
Такси возле «Севана» он отпустил. Взял другую машину со стоянки на площади Ногина. Проехал к ГУМу.
Вошел в ГУМ со стороны улицы Куйбышева и ускользнул от наблюдения.
Так внезапно и так искусно исчезают только те, кто имеет основание предполагать, что за ними может быть установлено наблюдение. Человек с чистой совестью не прибегает к таким маневрам. Исчезновение Значковского настораживало. Дома он появился в одиннадцатом часу.
Самолет Жаньена прибыл в семь утра. В девять он поселился в номере своей излюбленной гостиницы. Виза у него была на четырнадцать дней, однако, прервав все свои дела, он внезапно взял билет и выехал на аэродром, а в 18 час. 30 мин. вылетел рейсом Москва — Стокгольм. Бежал...
Утром мы со Снетковым обсуждали столь неожиданные результаты работы, чтобы доложить начальству.
Снетков — молодой работник. Пришел в Комитет государственной безопасности со студенческой скамьи. Опыта у него было маловато, но он был полон энтузиазма, энергии, большой любви к своей профессии и не боялся ошибок. Оно и понятно, по его молодости ему могли проститься ошибки, которые невозможно прощать людям с опытом.
У Михаила Николаевича Снеткова очень мирный и даже сугубо штатский облик. Никто не поверил бы, встретившись с ним вне стен Комитета, что это контрразведчик. Скорее его можно было принять за научного работника. Наивным и рассеянным делали его взгляд очки с толстыми стеклами.
По складу ума Снетков — аналитик и даже психолог, а это для работы в органах госбезопасности очень важно.
— Ну как? — спросил он, когда я познакомился со всеми материалами. — Закрываем дело Значковского?
Он не был лишен чувства юмора, мой помощник. Он мне укоризненно напомнил почти созревшее мое решение передать дело Значковского — Сальникова в прокуратуру. Это когда я только что познакомился со Значковским. Конечно, с тех пор кое-что сдвинулось. Но именно «кое-что», и не более.
Факт, что Жаньен и Значковский сидели в ресторане за одним столиком. Мы узнали, что за столиком они перебросились несколькими фразами. Однако вскоре же после этой встречи Значковский добился через Сальникова командировки за границу.
За границей он побывал — это факт... А что же для нас в этом факте особенного?
Факт, что он привез из-за границы дорогую машину. Подарок! В который уж раз мы упираемся в этот подарок. Никаких у нас не было оснований предполагать, что это не подарок... На этот раз из запутанного клубка вытягивался пока еще совершенно неприметный, коротенький кончик. Жаньен спекулировал валютой. Значковский встречался с Жаньеном. После ареста тбилисских валютчиков Значковский заметался. Жаньен приехал на четырнадцать дней и уехал через несколько часов.
Снетков не сдавался. Он меня донимал одним вопросом: почему Жаньен так внезапно уехал?
Какое-то шестое чувство, весь мой опыт подсказывал нам, что Снетков прав, что мы на правильном пути, что между южными валютчиками, Значковским и Жаньеном есть связь. Но какая? Чувства к делу не приложишь!
Весь эксперимент с валютчиками предпринят, чтобы установить, есть ли какие-нибудь связи между Жаньеном и Значковским. И вот итог эксперимента: Жаньен бежал...
Казалось бы, мы упустили крупного валютчика. Но взамен мы получили подтверждение своих подозрений о деятельности Значковского. Он сделался для нас интересной фигурой.
Легенда «гончего пса»
Вернемся, однако, к истории с аквалангом на Черноморском побережье. Чтобы был ясен дальнейший ход событий, придется забежать несколько вперед.
