Лапшичная, исцеляющая сердца - Там Чаён
Над раскалившимся на солнце песком дрожал горячий воздух. Возможно, из-за этого у девочки закружилась голова, когда она посмотрела на маленькую лестницу перед лавкой. Она на миг прикрыла глаза и глубоко вдохнула. Брошь, приколотая к ее груди, отозвалась на биение сердца легким стуком, словно повторяя его ритм. Девочка слегка сжала ее пальцами. Когда снова открыла глаза, все вокруг стало отчетливым и ясным.
Она спустилась по ступенькам и встала на песок. В этот раз ноги ее не вязли, будто каждый ее шаг поддерживала твердая земля. Там, где ступала ее нога, оставался сияющий алым свет, и из него, словно ночной туман, поднималось голубоватое сияние, окутывая ее силуэт. Чхэи глубоко вдохнула, и горячий дрожащий воздух ворвался в ее грудь. Вышитая свечка на ее толстовке блеснула фиолетовым огоньком.
Шаги становились все быстрее. Издали налетел порыв ветра с песком и, настигнув ее, скрыл силуэт уходящей души. Когда песок опустился вниз, последняя гостья уже скрылась из виду.
Дверь сама собой захлопнулась. Тами и хозяин Чэ, долго в оцепенении глядевшие девочке вслед, переглянулись. Хозяин Чэ сел за стол и поднял из груды смятых салфеток комочек, по форме напоминавший цветок. Тами ткнул в бумажную горку пальцем и сказал:
– Сказала, что это тебе подарок. Тюльпан.
– Тюльпан? – переспросил хозяин Чэ, осторожно коснулся «лепестка» и зажал цветок между пальцами.
– Ну а с тобой что теперь? Сразу уйдешь?
– Не знаю. Похоже, моя работа в лавке закончена.
Он огляделся по сторонам. Вдруг по лапшичной прошла легкая вибрация. Его взгляд сам собой упал на бумажный фонарь. Свечи в нем больше не было, но он снова стал раскачиваться. Вибрация становилась сильнее. Хозяин Чэ резко вскочил.
– Что за… Опять начинается! – Тами вцепился в стул и пригнулся, лавка снова затряслась, и вместе со стулом он полетел на пол.
Земля тряслась куда сильнее прежнего.
– Да что же это такое! Что на этот раз?! – Но ответа на его восклицания он так и не услышал. Тами пытался встать, но его снова сбрасывало с ног, он кувыркался по всему полу.
Хозяин Чэ вдруг ощутил знакомое чувство, то самое, что испытал в день, когда пришла Чхэи. Воспоминания, будто пузырьки воздуха, заполняли его тело, бурлили внутри. Ему показалось, что он словно всплывал из-под толщи холодной воды. Он закрыл глаза. Тело оторвалось от земли, ботинки взлетели над полом, и его устремило вверх – к поверхности. Чем выше, чем стремительнее он поднимался, тем дальше позади оставались воспоминания.
– Ты в порядке? – Тами, облокотившись на стул, с трудом поднялся на дрожащие ноги. Он похлопал себя по пояснице, оглянулся вокруг и понял, что в лапшичной остался один. – Ну и зачем такой бардак устраивать! – Он раздраженно цокнул языком. Тами стоял посреди пустой лавки. Вдруг он разозлился: – Нет, ну так дела не делаются! Забрали его, а он даже попрощаться не успел!
Тами и сам не понимал, на кого срывается, но не кричать не мог. Это был единственный способ выплеснуть свои чувства. Он шагнул в кухню: после сильной тряски там все было перевернуто, с полок все попадало.
В этот момент он услышал звук.
В дверь лапшичной кто-то стучал.
Глава 3. Еще один шаг навстречу
Вонён невольно поморщился от яркого света белой лампы. Пытаясь привыкнуть к освещению, он часто поморгал. В затуманенном сознании начали всплывать обрывки воспоминаний. Так происходит каждое утро, хочешь ты этого или нет, но вспоминаешь: кто ты такой, какие планы есть на день. Он едва успел остановиться на какой-то мысли, как рядом что-то с громким звоном упало на пол.
– О-очнулся!
Вонён медленно повернул голову на звук. Медсестра, словно увидела привидение, уставилась на него в ужасе. У ее ног лежала баночка с физраствором и рассыпавшиеся иглы.
– Изви… – Его иссохшие губы дрогнули, но не получалось вымолвить ни слова. Голосовые связки, которыми долго не пользовались, с хрипом извлекали из себя звук. Он сглотнул слюну, собравшуюся под языком, и прочистил горло.
– Доктор! Доктор! – Но прежде, чем он успел сказать хоть слово, медсестра, удивленно распахнув глаза, выскочила из палаты. – Чэ Вонён очнулся! – Ее голос затих где-то в коридорах.
Вонён поморщился еще сильнее. Тело ныло, в горле пересохло – все ощущения, что он испытывал, были отвратительными. А тут еще какая-то женщина кричит на всю больницу. Мужчина почувствовал раздражение. Он осторожно повертел головой, озираясь. Голову подпирала мягкая подушка, женщина была одета в халат, на полу валялись шприцы. Сложив детали, Вонён сделал вывод. Он лежал на больничной койке.
– Но почему?.. – И в этот момент воспоминания лавиной ворвались в его голову. Когда последнее из них достигло сознания, у Вонёна перехватило дыхание.
– Вы знали, что у вашего искусственного сердца были недостатки, и все равно проводили операции на людях?
– Что вы скажете о решении суда? Вы согласны с тем, что «ЧЭмпионМед» не обязана компенсировать ущерб семьям погибших?
– Чэ Вонён, хотя бы пару слов!
Вонён вдруг понял, что излишняя предусмотрительность его матери иной раз бывает весьма к месту. Он убеждал ее, что телохранители ему ни к чему, но без них пробиться сквозь толпу перед домом было бы почти невозможно. Даже просто сесть в машину оказалось непростой задачей. Лишь благодаря охраннику, который успел оттолкнуть журналиста, просунувшего руку в проем, Вонён смог захлопнуть дверь. И только когда автомобиль тронулся, люди вокруг расступились.
По его просьбе водитель прибавил скорость. Улицы за стеклом проносились все быстрее. Вонён уже долго жил без нормального сна, так что от наблюдения за проплывающими за окном домами он задремал. Вновь распахнув глаза, он увидел, что машина уже выехала на пустую автомагистраль. Только здесь, на безлюдной дороге, он почувствовал, как от сердца отлегло. Он потянулся было к кнопке, чтобы опустить стекло, но остановился.
«Просто держи язык за зубами и не привлекай к себе внимания. Больше никакой шумихи» – это было первое, что сказал ему отец, когда пришел в больницу к Вонёну после того, как он очнулся. Вонён и не ждал, что тот будет о нем переживать, спрашивать о его здоровье, но то, что отец ему скажет именно это, он и предположить не мог. Он убрал руку от кнопки.
Свежий воздух подождет, он надышится им, когда приедет. Вонён ослабил галстук, сдавливавший горло. Водитель, похоже, даже не заметил,
