Останемся друзьями - Хейзел Хейс
Однажды, через много лет, психотерапевт в Лондоне поставит мне диагноз пограничное расстройство личности, возникшее из-за сложного посттравматического стрессового расстройства. К сожалению, Наде не удается все это увидеть – отчасти потому, что у нее нет соответствующей подготовки, а отчасти потому, что психиатрия сама по себе еще только догоняет меня и мое изобилие проблем.
Мне же не удается увидеть, что у Тео есть свои проблемы, возможно не такие серьезные, как у меня, но такие, которые делают его неуравновешенным и не способным справляться с жизненными неурядицами. Мы оба по-своему ранены, и, подобно двум смещающимся тектоническим плитам, наши душевные раны будут постепенно притираться, исподволь нанося друг другу ущерб. Мы ничего не заметим, пока не станет слишком поздно.
Я покидаю первый прием с надеждой на будущее и в блаженном неведении о том, что наши отношения с Тео обречены на провал.
Обаятельный мужчина
Я подхожу к квартире Тео ровно в восемь вечера, в руках – бутылка вина и пальто, которое он мне одолжил. Вообще-то я приехала еще четверть часа назад – и просидела все это время в машине, глядя на падающий снег и настраиваясь на встречу.
Мое волнение граничит с ужасом. Мы познакомились лишь вчера, но Тео уже пригласил меня на ужин, который по пути к месту вызывал предвкушение, а теперь пугает до чертиков. Я не ходила на свидания почти десять лет. Свидание ли это вообще? Я побрила ноги, накрасила губы красной помадой и надела милое платье, так что наверняка это свидание. Но я не готова к отношениям! О чем я только думала? Решено: отдам Тео пальто и уйду. Однако тут он открывает дверь, окидывает меня взглядом, и на его лице расплывается та самая неотразимая улыбка.
– Мое пальто!
– Твое пальто, – подтверждаю я, протягивая владельцу его собственность.
– Ну и тебя тоже приятно видеть, – игриво говорит он.
На нем джинсы и белая рубашка с расстегнутыми двумя верхними пуговицами. Его русые волосы обрамляют лицо очаровательными волнами, а карие глаза практически сияют. Нужно немедленно делать ноги.
– Слушай… – начинаю я, собираясь признаться, что хоть он и очень милый, я не готова к каким-либо отношениям. И тут меня прерывает пронзительный сигнал тревоги, доносящийся из его квартиры.
– Черт, – выпаливает Тео и кидается внутрь.
Помявшись на пороге, я в конце концов иду на шум и оказываюсь на кухне, где Тео лихорадочно отключает гриль. На потолке над ним непрерывно воет пожарная сигнализация.
– Где у тебя полотенца? – кричу я.
Тео карабкается через обеденный стол, чтобы открыть окно, успевая указать на кухонное полотенце у раковины. Я хватаю его и взбираюсь на столешницу, чтобы отогнать от сигнализации дым. Спустя полминуты неистового махания тряпкой, визг обрывается и водворяется блаженная тишина. Я опускаю взгляд и вижу на столешнице неподалеку то, что Тео спас от гриля – противень с сочными румяными сосисками. А на плите булькает ковшик с луковой подливкой, рядом с кастрюлей густого кремового пюре.
– Мать честная, какая красота!
Тео предупреждал о своих планах приготовить пюре, но от двадцатитрехлетнего парня я ждала жидкое комковатое месиво.
– Да ты не шутил насчет пюре! – восклицаю я.
Тео смотрит на меня с лицом кирпичом.
– Я никогда не шучу о картошке.
Мой смех быстро затихает, когда я осознаю свое затруднительное положение: я в довольно коротком платье забралась на столешницу, с которой не так-то легко спуститься. Тео замечает, как я взвешиваю варианты, и подходит, чтобы помочь.
– Не мог бы ты… ну, не подглядывать, – говорю я, одной рукой одергивая подол юбки, а другой опираясь на его плечо. Тео отворачивается, но смеется над моей совершенно неизящной попыткой спуститься на пол, которая заканчивается тем, что я наступаю ему на ногу и ударяюсь о его грудь.
– Ой, – говорит он, придерживая меня за талию, чтобы я не упала.
В таких ситуациях я мечтаю быть одной из тех хрупких Дюймовочек, которых мужчины могут легко поднять и перенести, куда заблагорассудится. Увы, во мне пять футов восемь дюймов[32] роста, длинные конечности и склонность к неуклюжести.
– Спасибо, – бормочу я, по-прежнему к нему прижимаясь. – Теперь можешь отпустить.
– Знаю. – Тео улыбается мне сверху вниз. Я невольно улыбаюсь в ответ, и мы стоим так еще мгновение, нос к носу, пока он не возвращается к столу.
– Вина?
– Мне не надо, спасибо. Еще домой ехать.
– Точно! Прости. Я вовсе не подразумевал… – Его щеки алеют, что только добавляет ему очарования.
– Не парься. Тебе помочь? – спрашиваю я.
– Все под контролем. Присаживайся.
Мы ужинаем за столом у окна, которое Тео закрывает, когда поднимается ледяной ветер. Он включил джазовую рождественскую музыку и зажег несколько свечей. Определенно, у нас свидание.
Квартира Тео простая, но уютная: со спальней и кухней, совмещенной с гостиной. Заурядная клетка с молочными стенами, зато хозяин явно постарался придать своему жилью индивидуальность: повсюду висят обрамленные постеры с его любимыми фильмами и музыкантами, полки забиты потрепанными книгами, а на кухне на подоконнике аккуратными рядками стоят горшки с зеленью.
– Что ты собиралась сказать? – спрашивает Тео, едва мы приступаем к еде.
– Когда?
– До того, как сработала сигнализация. Ты вроде собиралась что-то сказать.
– Ох, – произношу я с набитым ртом, – я собиралась сказать, что ты славный парень, но я к этому не готова. А потом я планировала сбежать.
– Ясно, – кивает Тео, и выражение его лица не меняется. – Почему же не сбежала?
– Ну, начнем с того, что ты приготовил мне пюре с сосисками.
– Справедливо. Спасибо за честность.
– А еще ты мне нравишься. – Тео тщетно пытается скрыть улыбку. – Тем не менее я боюсь.
– Боишься пюре с сосисками?
Я смеюсь и закатываю глаза.
– Свиданий.
– Свиданий! – восклицает Тео в притворном ужасе. – Кто упоминал свидания?
Я гляжу на него красноречивым взглядом: «Да брось!»
– Ладно, – говорит он неожиданно искренне. –
