Лапшичная, исцеляющая сердца - Там Чаён

власть. Вонён нарочито отстранился от этого. Вместо того чтобы проливать кровь, ведя скрытую борьбу и плетя интриги, он предпочел запереться в лаборатории, спрятавшись ото всех. И именно там создал то, из-за чего притянул к себе еще больше внимания. Усталая усмешка сорвалась с его губ. Однако он еще ни разу не пожалел, что создал искусственное сердце. Единственное, что его бесило, так это то, что его великое изобретение превращали в еще один инструмент наживы.

Он вынул из ящика маленький ключ и развернулся на стуле. За столом стояла огромная витрина во всю стену. Она была заполнена различными моделями сердец. От первых прототипов до самых последних, и каждое из них было по-своему прекрасно. Щелк – повернулся замок. Его длинные ресницы дрогнули, когда взгляд упал на главное творение. Вонён протянул ладони и поднял сердце с центральной подставки.

Он снял высокий стеклянный купол и взял сердце в руки. Белое, гладкое, совершенное. Вонён почувствовал, как внутри его груди будто что-то начинает гореть. Тук-тук, тук-тук. Словно легкая вибрация прошла сквозь его пальцы, словно сердце начало сокращаться, пульсировать. Разумеется, это было невозможно. Но Вонён так почувствовал. Он мог поклясться, что ни один бог не сумел бы сотворить сердце столь безупречное.

Завтра предстояла первая пересадка искусственного сердца. Его выдающееся творение наконец найдет хозяина и займет свое место.

Вонён нисколько не сомневался, что оно справится со своей задачей. Однако все это только при условии, что сама операция пройдет успешно. Именно поэтому он и не мог сомкнуть глаз, и именно от этих мыслей у него так болела голова. Первой прооперированной должна была стать пожилая пациентка, которой перевалило за восемьдесят. Без операции на сердце она все равно бы долго не прожила.

Однако врач, которого назначили проводить хирургическое вмешательство, с самого начала не внушал Вонёну доверия. Шепелявый, с глуповатым выражением лица – все в нем будто кричало о том, что он был проходимцем-недоучкой. Вонён все время задавался вопросом, как такому человеку доверили проводить столь важную операцию. Да, именно его настойчиво рекомендовали при отборе кандидатов в дочерней клинике компании «ЧЭмпионМед». Однако всем было ясно, что дело было не в навыках и знаниях хирурга, а скорее в невидимых глазу, но используемых на практике связях, которые позволили ему получить эту рекомендацию. Вонён решил больше об этом не думать. Что он теперь мог поменять?

Куда больше его утомляла мысль о журналистах, что облепят вход в клинику. От одной только мысли об этом головная боль становилась сильнее. Он прекрасно знал, что это такое: тебя словно подвешивают за шиворот и убежать ты никуда не можешь. Он не умел себя держать перед камерами. Ненавидел отвечать на глупые вопросы, но, если зададут, придется. Отец будет смотреть. От ответов Вонёна, как от лица «ЧЭмпионГрупп», будет зависеть репутация семейной корпорации.

Мужчина осторожно вернул изобретение под стеклянный купол и облокотился на стол, положив голову на сложенные руки. Некоторое время он пристально глядел на искусственное сердце, потом закрыл глаза и вслушался в размеренный ритм собственного. Казалось, что искусственный орган подстраивается под ритм живого моторчика в его теле. Сердце в его груди досталось ему от мамы и папы, которых он им же и ненавидел. То сердце, что лежало у него перед глазами, он создал собственноручно.

В памяти всплыл вопрос, который ему задал ведущий:

– Господин Чэ, вы бы заменили свое сердце на искусственное, если бы в этом возникла необходимость?

Из всех вопросов этот понравился ему больше всего. Обычно он сидел с каменным лицом, доводя интервьюеров до отчаяния, но тогда впервые позволил себе широко улыбнуться. Он ответил:

– Если бы это было возможно, я бы заменил его хоть сейчас.

Пространство вокруг будто бы стало умиротворенным. До него наконец добралась сонливость. Вонён уснул прямо за столом, с легкой улыбкой на губах.

За 33 дня «до»

– Э-э-э… Пациентка узе в позилом возрасте, поэтому восстановление идет довольно неспесно. Но поскольку зелание зить у нее очень сильное, прогнозы весьма… э-э-э… хоросие и обнадезиваюсие, – запинаясь, произнес врач.

С закрытым ртом он бы и правда произвел впечатление серьезного специалиста. Однако интервью на то и интервью, что во время него с закрытым ртом сидеть нельзя. Видимо, понимая, что его покажут в прямом эфире, он долго тренировал дикцию. Во время съемок он, скорее всего, концентрировался на ней даже больше, чем на проведенной операции, но в конце концов свою шепелявость победить так и не смог. Ему бы быть понаглее, но перед камерами он совсем растерялся, и из-за его потерянного выражения лица авторитета в нем не ощущалось ни капли.

Тем не менее первая операция завершилась успешно. Если не считать того, как долго она продлилась и что пациентке пришлось пройти некоторое количество реабилитационных процедур из-за осложнений, все прошло идеально. Пациентка, по заключению врачей, была даже здоровее, чем до болезни. Когда ее супруг весь в слезах в прямом эфире кланялся и благодарил за чудо, человечество будто обрело новую надежду. Предсказуемо, заявки на пересадку посыпались лавиной, хотя впереди оставалось еще десять пока экспериментальных операций.

Журналисты мечтали взять интервью у прооперированной. Однако, конечно же, поговорить они могли лишь с неловко улыбающимся хирургом. После тяжелейшей операции женщине требовался полный покой, ну а «ЧЭмпионГрупп» были осмотрительны в этом вопросе. Врача вооружили кипой шпаргалок на пятнадцати страницах и отправили к журналистам. Он внимательно выбирал из этой макулатуры правильные ответы и, лавируя, обходил самые острые вопросы.

Вонён после завершения первой операции держался в тени. В случае ее неудачного проведения ответственность должна была лечь на хирурга. Однако это было не единственной причиной. Он с радостью передал место перед камерами тому врачу. Вонён ненавидел интервью. И когда появилась возможность в них не участвовать, он с облегчением ею воспользовался. Ему было достаточно того выпуска новостей, где он открывал рот под заранее заготовленные слова.

К тому же на самом деле людям и врач-то был не интересен. Он был лишь инструментом, который должен был поведать им о том, как проходит операция. Настоящий интерес вызывало другое: как быстро новое сердце приживется, как скоро пациентка поднимется на ноги. Для Вонёна было важно только то, что весь мир узнает, насколько велико его изобретение.

За 22 дня «до»

– А я вас по новостям видела. Говорят, вы начальник какой-то? – спросила девочка на его стандартное «Есть ли еще вопросы?». Голос ее прозвучал сухо, никакого интереса или дружелюбия в нем не ощущалось. Он был безжизненным, безэмоциональным, так что нельзя было сказать, что