У смерти шесть причин - Саша Мельцер
Я намеренно опускаю, что пытался провести ритуал и в курсе, зачем нужна эта нить. Мой рассказ и без того звучит как сплошная чушь. Внимательно слежу за эмоциями Эскиля – он то кривится, то морщится, то недоверчиво приподнимает бровь. Наверное, если бы мне рассказывали подобное, я бы тоже не верил. Но мне пришлось.
– Наподобие такой?
Он мягко кивает на мое запястье, на то, где как раз повязана белая нить. Я опускаю глаза и нервно тереблю ее, словно желая снять, но я уже почти сросся с ней, и поэтому с трудом оставляю ее в покое.
– Наподобие, – киваю я.
– Что было потом? – интересуется Эскиль.
– А потом мы выиграли чемпионат.
Тайм-аут
Стадион ревет, пока я чувствую острую боль в колене – на ногу больно наступать. Мы играем на чужой площадке, и Университет Осло, вырвавшийся вперед, уже сдает позиции. У нас два – два по сетам, и Юстас стоит на подаче. Если мы сейчас забьем мяч противникам, выиграем этот чемпионат. Уже очевидно уставший судья подает сигнал о начале. Капитан, подбросив мяч, ударяет по нему в прыжке так звонко, что тот летит практически со свистом. Мне кажется, это необычайно быстро, я не успеваю даже мельком посмотреть, куда он падает, но команда Университета Осло не сдается – их либеро резко отражает подачу, а доигровщик перебрасывает мяч на нашу сторону площадки, так что я едва успеваю подбежать к месту возможного приземления. Я отдаю пас Мадлену. Тот – Юстасу. И уже капитан решительно атакует соперников.
Те пытаются, но мяч звонко шлепается об пол, отскакивает и катится к трибунам, упущенный и забытый.
Мне нужно несколько мгновений, чтобы осознать нашу победу. Судья свистком обозначает окончание матча, Университет Осло еще не успевает опомниться, а я оборачиваюсь на Юстаса, который почти сбивает меня с ног.
– Мы сделали это! – кричит он, налетев на меня. Сверху напрыгивает Сандре, повалив нас обоих, и в эту же кучу падает Бьерн. Мадлен стоит чуть поодаль, упершись ладонями чуть выше колен. Он пытается отдышаться, но на его остром лисьем лице явно видна улыбка – я едва вижу ее через крепкие счастливые объятия.
– Мы чемпионы! – вторит капитану Бьерн, победно вскидывая руку, поднимаясь с пола и оббегая нашу часть площадки.
Эдегар хлопает нам, а вот трибуны расходятся с недовольными лицами – никакой радости болельщиков, когда игра проходит на чужой площадке. Но я не сомневаюсь, что наши ликуют, когда смотрят матч по трансляции. Юстас поднимается, только завидев, что выносят кубок и медали.
– Мы чемпионы… – вслед за Бьерном выдыхает он и с улыбкой хлопает меня по плечу. – Ну, Вильгельм, никаких сомнений?
– Никаких сомнений, – с усмешкой отзываюсь я, вставая с винилового покрытия и потирая ушибленный копчик. Уже не в процессе игры, а во время падения от радости из-за победы.
Мы выстраиваемся в линию, нас поздравляют, вручают кубок, а потом Юстас поднимает его над головой. Так высоко, что мне не дотянуться, в отличие от остальных, но я все равно касаюсь его деревянной подставки. Щелкает фотокамера – какая-то местная газета запечатлевает наш успех. Эдегар снимает на телефон.
– У кого можно взять интервью?
– Конечно, у меня, я капитан, – улыбается Юстас и отходит с журналисткой к сетке. Он упивается этим моментом, я знаю. Теперь его мечты о сборной становятся ближе. Капитан играет так, что я не сомневаюсь – его точно пригласят куда-то после выпуска из академии, а может быть, даже раньше.
Эдегар велит нам идти в раздевалку, переодеваться и отдыхать. Сезон тренировок окончен, впереди последние экзамены, а дальше – летняя свобода. Мне нравится думать, что я уезжал в «Норне» никем, а вернусь чемпионом, лучшим либеро сезона. Правда, не уверен, что дома меня ждут.
Парни, прощаясь, потихоньку рассасываются из раздевалки. Фьер первым уходит, явно не желая сталкиваться с Юстасом даже в такой важный день, следом – Сандре, ссылаясь на важные дела. Бьерн, не вытерев толком головы, натягивает шмотки и убегает, сообщая, что у него свидание с самой симпатичной девчонкой из группы поддержки Университета Осло. Мадлен долго причесывается у зеркала и напевает что-то на французском, но потом и он уходит. Я, приняв душ, сушу волосы у зеркала. Они отросли и приятно обрамляют лицо, спадая почти до плеч.
– Как интервью? – спрашиваю, как только Юстас заходит в раздевалку, но он, бросив сухое «нормально», уходит в душевую. Он бывает немногословен, и я принимаю это. Иногда мне кажется, что наша дружба строится на том, что я смиряюсь со всеми его недостатками и не показываю свои.
Успеваю высушить волосы и переодеться к моменту, когда он выходит. Садится на лавку, открывает воду и долго смотрит в никуда. Приглядевшись, вижу на его запястье тонкий шрам, который тянет, подобно красной нити, вокруг руки. Он не похож на свежий, но раньше я его не замечал.
– Что это? – удивленно интересуюсь я, указав пальцем на его руку. – Раньше же не было.
Юстас усмехается.
– Ты просто невнимательный. Давно уже.
– Выглядит… загадочно. Как такой можно получить?
– Тебе – никак. – Теперь он полноценно смеется, и мне кажется, что надо мной. – Слушай, не лезь в то, чего не знаешь. Любопытство к хорошему обычно не приводит.
Я затыкаюсь. Просто молчу, чтобы не навлекать его злость на себя, но, когда он заканчивает переодеваться, все-таки подхожу чуть ближе. Внутри чувствую приближающуюся опасность, которая нависает над нами грозовой тучей и вот-вот прольется косым ледяным дождем.
Юстас одергивает кофту и криво улыбается. Его улыбка всегда немного хищная, он будто готовится напасть, еще даже не начав говорить.
– Нравится быть лучшим либеро сезона?
Я немного смущаюсь.
– Конечно. Не знал, что у меня так получится.
И не думаю зазнаваться, но складывается впечатление, что Юстас хочет вновь указать мне на мое место. Но я и без лишних указаний помню, что именно он привел меня на поле, познакомил с Эдегаром и предложил попробоваться в команду. Он точно обладал гипнотическими способностями – с ним все соглашались.
– В следующем сезоне будет еще лучше. Меня держись, и будет.
Не сомневаюсь, что если держаться Юстаса, то все будет спокойно. Он серьезный и фундаментальный, он прикрывает меня
