Дилемма Кантора - Карл Джерасси
— Это все, что он делает?
— Думаю, да, — сказала Селли, — по крайней мере, он больше ни о чём не упоминал, когда был здесь в последний раз.
— Джерри был здесь? Когда?
Селестина подняла глаза, удивившись безапелляционному тону Кантора.
— Две или три недели назад. Он снова приедет на День Рождения Вашингтона.
Кантор достал карманный календарь. — Пола, почему бы нам не провести эти выходные в нашем захолустье? На обед у нас будут Джерри и твоя племянница. — Он пытался придать словам лёгкий, беспечный тон. — Последний раз я видел Джерри у себя дома при довольно необычных обстоятельствах. Пришло время как следует поздравить счастливую пару, не так ли? — Пола и Селестина обменялись взглядами, которых Кантор, озабоченный своими мыслями, не заметил.
— Угадай, кого я видел сегодня утром?
— Айси.
— Что? Как ты догадался?
— Чистая интуиция». — Селестина услышала через трубку смешок Стаффорда.
— Вот чёрт, — сказала она, — и ты можешь прозреть, о чем мы говорили?
— Нет, не могу. Но прежде, чем мы доберёмся до Кантора, расскажи, как всё прошло в Калифорнийском технологическом. Они предложили тебе работу?
— Да, они сделали это. Йоху! Великолепное предложение!
— И?
Селестина колебалась. Она была уверена, что он бы предпочёл, если бы она приняла решение в пользу Гарварда. Но она также знала, что Нобелевская премия во многом изменила Джерри. Самым важным и наименее ожидаемым было то, как он использовал Премию, чтобы опуститься на ступень ниже её. Как раз в тот момент, когда Селестина начала подниматься по карьерной лестнице, Джерри решил опуститься до уровня студента. Они оба шутили по этому поводу: сколько студентов-медиков начинают с Нобелевской премии? Но она знала, что он также беспокоился об этом. Как к нему отнесутся профессора? С уважением? Или будут вставлять палки в колёса? И, что ещё более важно, как на это отреагируют его сокурсники? Селестина догадалась, что это осложнит их отношения, и уже была на стороже. — Я, пожалуй, соглашусь, — сказала она, — для меня это действительно лучший выбор. В Лос-Анджелесе много медицинских школ, — поспешила она добавить. — Ты прекрасно знаешь, что попадёшь в любую школу по своему выбору.
— Если я расскажу им о Нобелевской премии. Но если я этого не сделаю, держу пари, что не так уж много приёмных комиссий сложат два и два. Это просто маловероятно.
— Джерри, не будь перфекционистом. Ты знаешь, как мало решения о зачислении соотносятся с реальными способностями студента. Ты вполне можешь воспользоваться своей премией. Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе, вероятно, будет лучшим выбором, если я пойду в Калифорнийский технологический, поэтому мы выберем квартиру на полпути, чтоб всем удобно было добираться на работу. Давай поговорим об этом, когда встретимся через пару недель. Ты же придёшь?
— Конечно, я приду.
— Ты кажешься расстроенным. Ты действительно так предпочитаешь Бостон или Гарвард?
— Наверное, и то, и другое. — Она слышала, как он пытается изменить тон голоса. Был ли он всё же в порядке, задавалась вопросом она, или он просто отложил окончательный выбор на потом? — По крайней мере, ты выбрала хороший день, чтобы рассказать мне о Калифорнии. А здесь скверно — холодно, грязь и слякоть. Но ты рассказывала мне об Айси. Он все ещё встречается с твоей тётей?
— Встречается. У меня не было с ней ни минуты наедине, чтобы спросить, но я не удивлюсь, если они действительно живут вместе.
— Стаффорд тихо присвистнул. — Я бы никогда не подумал так об Айси. Так чем же он сейчас занимается?
— Да мы как-то о нём не говорили. Он продолжал рассказывать мне о твоей работе. Когда он услышал, что ты приедешь ко мне, то пригласил нас на обед».
— А почему он сам меня не пригласил?
— Джерри, не будь занудой. Одного душного мужика за обедом вполне достаточно. И в конце концов, он твой профессор.
— Он был моим профессором, — голос Стаффорда звучал раздражённо.
— Нет, он все твой профессор. Ты не совсем перерезал пуповину.
— Пуповина? Между двумя мужчинами?
— Не притворяйтесь со мной дураком, доктор Стаффорд: тут не нужен доктор медицины, чтобы разобраться в этом. Или ты в последнее время не замечал, как болезненно тянет живот?
— Я думал, это ты, — сказал он озорно.
— Если бы… — её голос звучал задумчиво.
21
— Это то, что ты собираешься надеть? — спросил Стаффорд, поправляя свой галстук перед зеркалом.
Селестина, сидевшая на краю кровати, только что натянула один ботинок. Она удивлённо подняла глаза.
— Знаешь, Джерри, не думаю, что ты когда-нибудь задавал мне этот вопрос. Даже в Стокгольме. Почему сегодня? — Стаффорд посмотрел на неё в зеркало, прежде чем обернуться.
— Позволь мне помочь тебе с другим ботинком, — сказал он наконец. Она вытянула другую ногу. — Ты права, — продолжал он, рассеянно дёргая её за манжету, — почему я беспокоюсь о нашем сегодняшнем внешнем виде? Почему я одеваю галстук? Будто я иду в церковь. — Селестина скользнула обратно на кровать до самого изголовья и скрестила ноги в ботинках. За последние пару месяцев Джерри стал гораздо более задумчивым. Ей нравилось слушать его в таком настроении. — Может быть, это потому, что я вспомнил тот раз, когда мы были в доме Айси. Помнишь, как мне было страшно? Я бы не пережил тот день, Селли, если бы ты не пошла со мной. И это же было всего лишь четыре месяца назад? Такое ощущение, что прошли годы. Как будто это случилось не со мной.
— И что всё изменило? Премия?
— Не только. За последние несколько месяцев я впервые в жизни принял несколько важных решений самостоятельно. Когда я уехал из Южной Каролины и перебрался сюда, я, по сути, обменял своих родителей на Айси. Я не говорю, что это было плохо. Я многому научился. Но в каком-то смысле мной манипулировали. Я не думаю, что Айси сделал это сознательно. Краусс, например, гораздо более осмотрительно манипулирует людьми, хотя мы видим его меньше, чем когда-либо видели Айси в лаборатории. Может быть, в аспирантуре так всё и устроено — годами ты тесно общаешься только с одним профессором, особенно, если ты ему нравишься, это как родитель, который хочет повторить себя через своего сына. А у вас с Джин так же? — Стаффорд бродил взад и вперёд перед кроватью. Теперь он сидел рядом с Селестиной. Она потянулась к его руке.
— В меньшей степени. Но я не уверена, потому ли это, что между нами всего десять лет разницы или потому, что мы обе
