Собака Вера - Евгения Николаевна Чернышова

понял, что следом за ними должен был непременно исчезнуть человек. И тогда мир расцветет. Без человека. Но собака давала надежду на возвращение животного мира, а значит, и на то, что человек будет жить. Стерегущий хотел, чтобы на планете не было никаких людей. Сейчас он снова в психиатрической клинике. Врачей очень заинтересовал его случай. Мне его очень жаль. Большой несчастный человек.

* * *

date: 28/01/18

subject: без темы

Есть и другие новости:

В Ленинградской области зарегистрирован падеж серой утки

Как сообщили в пресс-службе Северо-Западного регионального центра МЧС России, на территории Кировского района обнаружены от 100 до 300 мертвых птиц.

«Взятый патоматериал направлен в лаборатории Санкт-Петербурга», – сказал один из специалистов. По его словам, предварительный анализ не выявил вируса птичьего гриппа. В настоящее время ведется сбор и уничтожение погибших птиц».

* * *

date: 28/01/18

subject: без темы

Вернусь к нам с тобой. Я почти год привыкала к мысли, что пора жить без тебя. Совсем уже решилась – и тут тебя отправляют в экспедицию. Мы ничего такого с тобой не произносили вслух, но оба знали, что экспедиция предстояла опасная. Но ты должен был туда отправиться, и ты этого хотел. Я помню, что в последние две недели у нас с тобой все было так тепло, будто сейчас 2008 год и не было никаких десяти лет с эпидемией, не было нашей почти семьи, даже твои любимые бактерии ты еще не раскормил до неприличия.

Но это уже не важно. Главное, чего я хотела, – помочь тебе, пока ты был там. Быть с тобой. Теперь, когда ты уже на обратном пути и я знаю, что ты жив и невредим, я думаю, что ты вполне справишься без меня.

Пусть у тебя все будет хорошо.

Обнимаю,

Катя

Глава 39

2018

Ваня и Соня

Волна за волной. То ли бар, то ли дно океана. Темно, вместо светящихся кораллов – неоновая подсветка на потолке и на окнах. Мелкие рыбешки сияют серебристой чешуей и проплывают мимо, прозрачные медузы взмывают под потолок, стаи пузырьков устремляются за ними, водоросли медленно покачиваются. Вдалеке поют кашалоты, вблизи соленая вода обнимает, обещает вынести на берег, но обманывает и затягивает обратно.

Подводные горы и впадины. Немного устойчивости. Ваня здоровается с барменом, ударяется рукой о руку диджея, который настраивает аппаратуру, вытаскивает пластинки, черный круг привычно выпадает из конверта, прекрасная, любимая плоскость, круглая и квадратная, место покоя, но тут же вспоминается книжный магазин и Slowdive, и снова вода смыкается над головой. Ваня заказывает у стойки не важно что – что-то прозрачное, со льдом в неровном стакане. Он проходит вглубь, столик со стеклом и песком свободен, и Ване кажется, что это хороший знак. Волны накатывают. Мигает забытая под потолком новогодняя гирлянда. Ваня ждет. Рыбы больше не плывут, а застыли в рамке на стене.

Музыка то включается, то выключается, никак не может зазвучать, сомнения. Оживает еще одна подсветка, неоново-бирюзовая, заходят вечерние посетители. Ваня снова начинает разглядывать лежащее на песке под стеклом и вдруг понимает, что теперь там совсем другие предметы. Ведерко, совочек, маленькая шляпка, спасательный круг. Это пляж, а не подводное дно.

Хлопает дверь. Тень наползает на шляпку и спасательный круг. Ваня поднимает глаза.

Мокрый плащ, сережки-капельки, вязаный шарф. Ваня обнимает Соню, чувствует запах ее волос, вода отступает, и он дышит, дышит, дышит.

Приложение

1913

Полина. Перед веком

1 марта 1913

1913 год. Когда мне было десять лет, мне казалось, что следующий век – что-то очень, очень далекое, недостижимое. Как это вообще, думала я, перебраться через столетие и оказаться в новом веке. Казалось, что это значит и новое время, и новую жизнь, будто все должно перемениться, стать другим. Отец купил большой участок земли недалеко от Пскова и начал строить поместье. С ранней весны и до глубокой осени мы проводили время там, возводился большой дом, обустраивалось хозяйство. Вокруг густой лес, в лесу было темно, сыро, укромно. Кажется, тогда я привыкла, прониклась природой, ее регулярностью и спокойствием. Няня по вечерам рассказывала сказку: в ней тяжелой поступью шел по лесу медведь, взлетали диковинные птицы с медными клювами и удирал серый длинноухий заяц. И вот мне кажется, что и 1913-й только наступил. А уже прошло целых два месяца. Время так быстро летит. До тридцати время еще тянулось, а после тридцати – то вприпрыжку, то галопом. И вот я уже тринадцать лет в двадцатом веке. Новом, сверкающем, восхитительном двадцатом веке. Каким он будет? Что там дальше?

5 марта 1913

И все-таки новый век изменил меня и всю мою жизнь. 1900-й как символ стал самым важным для меня годом – в этот год в мастерской Регинского я познакомилась с Петей. Мастерскую до сих пор считают самой передовой рисовальной школой Петербурга, хоть и сам «неистовый Яков», наш неспокойный, нервный, веселый и вдохновляющий Регинский умер в прошлом году и дело его завершилось, мастерская закрылась.

Вспоминаю свои первые иллюстрации, опубликованные в книгах. Первые прозаические и поэтические пробы. Волнение, страх, фамилию напечатали с ошибкой, две строфы по ошибке соединили в одну. Какой милой мелочью сейчас все это кажется и каким огромным переживанием было тогда. Участие в большой выставке, организованной Кульбиным. Знакомство с Васей Каменским, любимыми бурлящими, кипящими, крушащими Бурлюками, с большим и громким Маяковским, с туманным тихим Хлебниковым.

Это очень важно, что мы столько пережили вместе и так много сделали. Что у Пети у самого теперь много учеников, которые горят его идеями. Ученики часто бывают у нас, работают здесь, спорят, ссорятся, смеются. Столько жизни кругом. Полгода уже к нам часто приходит новая знакомая моей Марины, столь же сильно увлеченная революционными идеями Анюта Гранова. В октябре Марина практически спасла ее: Аня провела несколько месяцев в тюрьме, вышла оттуда совсем больная: чахотка, разбитые ревматизмом ноги. Марина месяц выхаживала ее, потом нашла небольшую подработку, Аня теперь часто бывает у нас в гостях.

Марина, сестренка, милая, нежная девочка. Примерная гимназистка, которой когда-то в Царском Селе вручила золотую медаль сама Мария Федоровна. Но и это уже тогда мне казалось нелепостью, ведь она успела подхватить идею. Тут у меня снова будничные мои, больные, хворые ассоциации, вот что делает со мной… Болезнь. И все же было в те годы в этом что-то похожее на эпидемию или вирус. Помню, как Марина стала возвращаться из гимназии возбужденной, нервной, порывистой, как я не могла от нее долго допроситься: что,