Весенняя почта - Мария Аксенова
Экран телефона снова загорелся. Ксюша сбросила новый и следующий за ним звонок. А потом и вовсе отключила телефон. Но ненадолго, через пять минут она уже истерично давила на клавишу включения, упрекая зависающий аппарат в допотопности и медлительности. Ксюша целый час просидела, уставившись на экран, в ожидании, что неизвестный номер решится и заново наберет ее. Однако телефон молчал.
Ксюша не вынесла новой тишины и побежала к Кристине за советом — перезвонить самой или выдержать паузу? А если в деле о чувствах паузы только во вред? А если они в любых случаях во вред и зря она сразу не выпалила ему о любви и страданиях, скопленных за долгие два годы разлуки? Что тогда?
Кристина встретила ее с сияющей улыбкой, будто собиралась поведать уникальную новость. Ну или знала о секрете, который ей не терпелось рассказать, но тайне положено было до поры оставаться тайной.
Ксюша замешкалась на пороге, будто стояла у доски неподготовленная к пересказу.
— Ну что? — завороженно глядя на нее, начала нетерпеливая Кристинка. — Позвонил?
— Позвонил, — голос Ксюши мелкими камешками осыпался в пропасть. — Постой, а ты откуда знаешь?
— Что ты ему сказала? Ну, не томи!
Кристина, предвкушая счастливый финал истории, радостно подпрыгивала на месте.
— Сказала, что номером ошибся.
Кристина уронила руки, и с лица ее сползло всякое ликование. Она подошла ближе и потрогала Ксюшкин лоб.
— Вроде не горячий, — задумчиво промямлила Кристинка, глядя в пол, а потом накинулась на Ксюшу: — Ты дурная? Тебе Денис позвонил, але? Ты же этого звонка вечность ждала! Что не так-то?
— Сама ты дурная, — обиженно бросила Ксюша, скинув ветровку и без приглашения направляясь в комнату подруги. — Я вообще-то к тебе за советом пришла.
— За каким советом? Ты почему ему не ответила? Ты нас всех до смерти замучила своей тоской, а теперь сама его прогоняешь. Я тебя не понимаю…
Кристина развела руками.
— Столько недель не звонил, а тут вспомнил, — тихонько заныла Ксюша.
— Так ты бы спросила почему, он бы тебе и объяснил. — Кристина закатила глаза. — Но ты же у нас всегда умнее всех. Сама все знаешь и решаешь. Молодец! Браво!
Кристина наигранно захлопала в ладоши.
— Если знаешь что-то, то говори, — нервно выпалила Ксюша. — Хватит комедию ломать.
— Знаешь, как он твой номер добывал?
Ксюша помотала головой.
— Он и бабушке писал, чтобы она тебе передала. Но та, наверное, забыла. Учительнице своей бывшей письмо накатал, как добыл ее адрес, — тоже история. Через нее узнал номера одноклассников. Кто-то из них к нашим мальчишкам наведался, и те, бестолочи, поначалу отмахнулись и отмолчались. Хорошо, что Толик потом мне сказал.
Кристина оживленно и окрыленно расписывала, как Денис добывал Ксюшин номер, будто пересказывала подвиг. А Ксюша винила себя за резкость к Денису.
— Наверное, он переживал, что не дозвонится, — тихо выронила Ксюша и закусила губу.
— Разумеется, переживал.
— Но он два года не вспоминал обо мне… Почему?
— У него тогда мама умерла — она тяжело болела. И отец забрал его к себе в Москву. Правда, в Москве они по съемным квартирам мотались, потому что новая жена отца невзлюбила Дениса и согласия на их совместное проживание не дала. В общем, не до тебя ему было, думаю. Наверное, наконец от жизненных трагедий отошел…
Кристина пожала плечами и тут же выпрямила спину, отчего ее шея стала чуть длиннее. Она всегда так задирала голову в минуты, когда ощущала свою важность и особенность и когда делилась с подругами собственными бесценными, по ее мнению, умозаключениями.
Ксюша не помнила, как миновала порог Кристининой квартиры, как перебежала двор и как юркнула в свою комнату, плотно прикрывая дверь. Дрожащими пальцами она торопливо набирала теперь уже знакомый ей номер и с каждым новым длинным гудком в ее сердце появлялась новая трещинка. Она так боялась, что Денис не ответит ей и больше не позвонит.
— Алло. Ты все-таки меня вспомнила?
— Я ни дня о тебе не забывала…
Один звонок, как хрупкое семечко, посеянное в безветрие в теплую, сдобренную весенними ручьями почву, прорастал в крепкое и сильное деревце. Звонки, как нетерпеливые листья, множились, удлинялись. Души мысленно тянулись друг к другу, точно нежные яблоневые цветочки к весеннему солнцу. Чувства через расстояния городов и километров крепли. Обещания и клятвы о новой встрече разгорались и подпитывали юные сердца:
— Вот-вот снег растает… Вот-вот закончится школа — и встретимся, обязательно встретимся!
— Ты приедешь ко мне?
— Обязательно приеду! После поступления, сразу же.
— Я буду ждать тебя!
— У меня второй курс — сессия сложная, немного подожди… Когда у тебя последний звонок?
— Вот-вот, на днях… Главное — экзамены не завалить, а не то придется в местное ПТУ поступать. А я бы к тебе поближе хотела… Вот-вот снег растает…
А потом Ксюша поступила в музыкальное училище в соседнем городке, чтобы быть поближе к дому и приглядывать за бабушкой. Поближе к Денису не вышло, но она надеялась: они обязательно увидятся — сбудутся их самые теплые обещания. А потом потеряла телефон и три недели не находила себе места. Деньги на новый мобильный не сразу удалось выкроить — винила себя, что не попросила у бабушки или у мамы, но было стыдно признаваться. Когда Ксюша наконец набрала номер Дениса, он тоже оказался недоступен.
«Ну не мог же и он потерять телефон!» — в сердцах восклицала она, отгораживаясь от светлых мыслей и прощаясь со всякой надеждой, в этот раз насовсем».
— Девочки-первокурсницы, все ко мне подойдите! — Наталья Владимировна — их хормейстер — живо махала руками, точно крыльями, призывая студенток собраться вокруг нее. — Чепчики не забыли?
— Угу, — уныло отозвались девушки, закивав нарядными головками.
— А что с настроением? — Наталья Владимировна, сияя, театрально сжала пальцами уголки щек, показывая, насколько положено подтянуть мышцы рта, чтобы светиться сценической улыбкой перед зрителями. — Улыбочки натянули, — скомандовала она. — Глазки сияют. Спинки ровные. Чепчики поправить. У нас пасхальный концерт. В глазах — весна, в сердце — любовь. Работаем, работаем, трудимся.
Она захлопала в ладоши, что означало позволение разойтись ненадолго, но быть наготове. Ксюша поплелась следом за хоровой толпой.
— Ксюшенька, подойди ко мне. Я не закончила, — окликнула ее Наталья Владимировна.
Ксюша послушно встала перед ней, как на экзамене, смущаясь и ожидая, что преподавательница позвала ее для очередного замечания: ноту не взяла, интонацию в финале не смягчила или стаккато во втором куплете подала недостаточно остро…
Но нет, вопреки жутким Ксюшиным фантазиям, Наталья Владимировна сказала Ксюше встать в первый ряд и исполнить партию солистки (Рима заболела, отравилась — и так не вовремя):
— Ты заменишь.
У Ксюши сценические подмостки под
