Когда зацветут яблони - Алсу Идрисова
– У тебя взгляд собаки, покинутой своим хозяином, – заметил председатель, усаживаясь на ступеньки рядом с учетчиком. – На, возьми. Просила тебе передать.
Нур молча взял платок и развернул. На белом полотне синими толстыми нитками были вышиты два влюбленных голубка. Внизу теми же коротенькими прямыми стежками была вышита надпись «Нур – Эльза. Июнь, 1941».
Глава 55
Ягод-то, ягод в этом году! Просто море!
Доярки, улучив минутку, собирали на горе Острой землянику. Деревушка и колхозные поля хорошо просматривались отсюда. Внизу широкой блестящей лентой серебрилась река.
Ягод и в самом деле уродилось много. Крупные спелые земляничины сами рвались в руки и были на ощупь горячими, пропитанными солнцем.
– Ш-ш-ш! – прервала вдруг свою товарку другая доярка. – Слышите, девоньки? Что это за звук такой, а?
Женщины прислушались, задрав головы к небу. В воздухе был отчетливо слышен приближающийся мерный гул.
– Может, трактор? Или кукурузник? – неуверенно спросила одна из доярок, пытаясь определить источник таинственного шума.
Звук тем временем усиливался. Монотонное «Бззз» раздавалось где-то уже совсем близко.
– Ты глянь-ка! – ахнула вдруг другая. – Да это же пчелы! Сидите тихо и не шевелитесь! Авось не заметят!
Безоблачное синее небо над головами женщин в одну секунду почернело от множества насекомых. Раздраженно гудя, пчелы густым темным облачком полетели в долину – туда, где пасся колхозный табун.
– Пронесло, не заметили! – обрадовались некоторые.
– Нас-то не заметили, – сказала одна, – а вот на лошадей сейчас накинутся! Как бы беды не вышло. Помните, как у Касима лошадь погибла от укусов?
Черное облачко, долетев благополучно до табуна, вдруг «лопнуло» в воздухе и разлетелось вокруг тысячей и тысячей взбешенных пчел. До доярок донеслось всполошенное ржание.
– Девочки, что делать-то?!
– А Мансаф на месте или спит, как всегда?
Конюх Мансаф, приставленный следить за колхозными лошадьми, не отличался большим усердием и трудолюбием – этот факт в деревне был известен всем.
Местные лошади были спокойными и покладистыми, поэтому летом он частенько отпускал их на вольный выпас. Сам конюх при этом отлеживался в теньке своей телеги, потягивая из крынки ледяной айран. А иногда и вовсе уходил домой, крикнув всегда готовому услужить учетчику: «Пригляди тут, я скоро».
– Надо предупредить всех! Ты, Мадина, беги в деревню за Мансафом, а мы за подмогой в колхоз!
– Ну Мансаф, ну работничек! Ведь сколько раз твердили: «Не бросай лошадей одних, мало ли что случиться может».
– К реке гоните их, девочки! Пчелы в воде не тронут!
И позабыв о ягодах, женщины кинулись врассыпную. Полянка опустела, и лишь примятая трава напоминала о том, что здесь секунду назад были люди.
Никто не знал, было ли случившееся неудачным стечением обстоятельств или же было специально подстроено. Кто-то сказал бы, что все это было предопределено Всевышним и записано заранее в книгу Судеб. Многие кричали: «Нур, уходи оттуда!» – хотя всем собравшимся было очевидно, что он не слышит. Кто-то жалел пострадавшего и говорил: «За что же человеку жизнь такая собачья досталась?»
Были и те, кто говорил, будто Нур, потеряв всякий смысл жизни после отъезда Эльзы, сам лег под копыта взбешенных лошадей…
Молчал лишь один председатель.
Именно он, рискуя своей жизнью, прорвался через поднявшихся на дыбы скакунов к лежащему на земле другу.
Нур лежал ничком на траве. Вокруг него гарцевали тяжелые копыта. Перепуганные кони метались из стороны в сторону, обезумев от пчелиных укусов. Глаза их были налиты кровью, они дико и испуганно ржали. Одна из лошадей лежала на боку, и голова ее была густо облеплена смертоносным черным облаком.
Чудом не получив удара копытом в лоб, председатель добрался до учетчика и перевернул его на спину. Лицо его было раздутым от пчелиных укусов, глаза превратились в узенькие щелочки, ладони напоминали пуховые подушки и отказывались сгибаться…
– Друг, ты меня слышишь? – склонился над ним Анвар Нуриевич.
Нур сделал усилие и попытался открыть глаза.
– Оставь… меня тут, – прохрипел он перед тем, как потерять сознание. – Не хочу жить. Оставь.
– Эй, парни! Гоните лошадей к водопою! – крикнул председатель, поднимая Нура. – Эхма! Давай, брат, держись за меня. С ветерком домчу. Только бы врач на месте был…
Алия возилась в телятнике, когда на улице раздался оглушительный женский визг. Удивленная, она выглянула наружу и увидела бегущую к ней навстречу доярку. Та вела себя более чем странно: визжала, размахивая над головой платком и руками, словно отбивалась от кого-то.
– Пчелы роятся! – выкрикнула она, пробегая мимо Алии и прячась в глубине телятника. – На лошадей накинулись! А Мансафа-то и нет там, всей деревней его ищут! А лошади взбесились просто! Все наши туда побежали… Ай-яяй!
– Не маши руками, ты их сердишь только! – посоветовала Алия. – А вообще не бойся. Пчелиные укусы даже полезны!
Продолжая кружить на месте, женщина еще раз взвизгнула, затем села на корточки и натянула на голову собственный подол.
– Может, оно и так, – донеслось из-под подола. – Только у некоторых на пчелиные укусы аллергия бывает! Ой, уморили! Ой, моченьки моей больше нет бежать! Звери, а не пчелы! Гнали меня от самого поля!
– У тебя есть аллергия? – спросила Алия, чтобы поддержать разговор.
– У меня-то нет. А вот у Нура, похоже, есть – весь распух. Его в ФАП повезли, да только у фельдшера уколов нужных не оказалось – в район надо ехать. Не довезут, наверно. Помрет в дороге, – добавила она равнодушно.
Алия потрясенно молчала – до нее доходил смысл сказанного.
– Так что же ты сразу не сказала про Нура! – возмутилась она наконец. – Говори, где они сейчас! У меня есть уколы! У меня все необходимое есть!
– Да кто их знает! – доярка с опаской выглянула из-под подола, огляделась по сторонам. – Кажись, улетели. Звери, а не пчелы! Четыре раза укусили, и все в лицо! Как я завтра работать-то буду? Собаки просто!
Алия, махнув рукой, выскочила из телятника. На улице послышался ее крик:
– Венер, ты в деревню? Довези до конторы! Мне председателя надо найти!
Глава 56
– Кто у вас сегодня в рейс на Уфу выезжает? Рим? Ага, ясно… Двухчасовым, да? Отлично. У меня просьба к тебе тогда. Личного характера, кхе-кхе. Передай Риму, чтобы у развилки нашей не останавливался. Да, даже если люди будут – пусть проезжает мимо. Надо. Я же тебе говорю: на-до! Считай, вопрос жизни и смерти. Скажи – «Нуриевич лично просил». Да, да, так и передай! Ну бывай, спасибо тебе…
Не имей сто рублей… Анвар Нуриевич был одним из тех людей, которые решали многочисленные вопросы при помощи пухлой телефонной книжки. Сегодня, правда, просьба его была не совсем обычной, и он сам был не до конца уверен, что поступает правильно.
Он посмотрел в окно. Вдалеке на автобусной остановке маячила тоненькая фигурка в голубом платочке с чемоданом. Что скажет ему Эльза, когда рейсовый автобус, наплевав на ее вытянутую руку, проедет мимо? Что ж, пусть
