Когда зацветут яблони - Алсу Идрисова
Они удивительно подходили друг другу. Он – могучий, как дуб, с крепкими сильными ручищами. Она – белоствольная березка с венком полевых цветов на голове. В любви рождаются красивые дети – один за другим Энджениса родила Фариту мальчика и девочку.
Счастье закончилось внезапно. Фарита взяли трактористом в колхоз. Тогда же он пристрастился к выпивке.
Энджениса знала Фарита еще ребенком, и никогда бы не могла представить, как этот тихий кроткий человек в минуты пьянства становится буйным, неуправляемым, крушит и ломает все на своем пути, в том числе и самое дорогое его сердцу.
Собственно, самого́ буйства Алие наблюдать ни разу не приходилось. Она лишь слышала о нем – дома их были расположены по соседству. И наблюдала результаты этого помешательства на лице подруги.
– Почему ты не уходишь? – спрашивала она у Эндженисы. – Разве ты не боишься?
– А почему ты не уходила от Ильдара? – не оставалась в долгу Эндже. – Мать его по всем деревням раструбила, какой он был в последние годы. Чего же ты его терпела?!
– Он был безнадежно болен, Эндже! Уйти от него в такую минуту – значило предать его!
– Ну так и я предавать не умею! – хмуро отвечала Эндже. – И потом, он мне обещал, что прошлый раз был последним!
Но время лишь показывало, как глубоко она заблуждается.
– Сейчас наберу немного ягод и напеку вам пирожков! Скоро вернусь!
Дождавшись возвращения Хаят, Алия взяла эмалированную литровую кружку и сбежала по узкой тропинке к реке.
После обжигающего летнего зноя войти в прохладные воды было чистым наслаждением. Алия откинула назад волосы и поплыла.
Вдоволь накупавшись, она перебралась на другой берег и легла ничком на еще горячем песке. Земля гудела, как встревоженный улей, отдавая накопленный за день жар. У берега копошились ласточки-береговушки, а над головой, если перевернуться на спину, раскинулось ясное бесконечное небо. Ни облачка, ни дуновения ветерка. Неужели молитвы Хаят не были услышаны?
– Разве не видишь ты, как страдает земля? – Алия подняла к небу вопросительные глаза. – Как люди плачут и просят дождя? Каждая травинка молит о капельке воды! Смилуйся! Ведь ты можешь все!
От собственного крика ей самой стало жутко. Поспешно поднявшись и надев на непросохшее еще тело легкое платье, она побежала к склону, возвышавшемуся над рекой могучим и безмолвным истуканом.
Склон этот тянулся вдоль реки и резко обрывался на ее излучине, словно обрезанный исполинским ножом. Щедро залитое солнечным светом взгорье было усыпано яркими и крупными ягодами земляники – будто тот же самый исполин провел здесь кистью и нарисовал на зеленом фоне множество красных точек.
Ягоды, укрытые в высокой траве, были сочными и пачкали пальцы и одежду ягодным соком. Другие земляничины, оказавшиеся беззащитными перед иссушающим зноем, были высохшими, легкими, но горячими и очень сладкими на языке.
Скоро ладони и колени Алии стали липкими и красными, а кружка быстро наполнялась. Нарвав чабреца и луговой мяты для чая, Алия пустилась в обратный путь, с беспокойством поглядывая на небо. Вдалеке уже слышались первые раскаты грома.
Ветер свежел и крепчал с каждой секундой, норовил сорвать платок с головы Алии. Река, еще каких-то три четверти часа назад такая теплая и приветливая, превратилась в самую настоящую мегеру и теперь ревела, перекатывая по дну камни и норовя утащить с собой вниз по течению.
– Спасибо! – громко кричала Алия. Со стороны она наверняка казалась умалишенной, но ее это мало волновало. Надвигался дождь! Долгожданный дождь, который принесет полям необходимую влагу!
Первые крупные капли застали ее уже в переулке. Ветер хлестал со страшной силой, пригнул к земле деревья, выворачивал листья – они трепыхались на ветру, как серебристые рыбки. Это была настоящая буря, срывающая крыши с домов и повергающая все живое в страх.
От наступившей вокруг черноты на секунду стало страшно. Раскат грома был такой мощный, что Алие показалось, будто она оглохла. Ну конечно, оглохла и ослышалась. Вот уже и чей-то плач мерещится.
Алия уже собиралась войти во двор и захлопнуть ворота, но плач повторился. У самых ворот сидела с закрытыми глазами Эндже.
«Ты тоже ходила за ягодами?!» – хотела спросить Алия, но вопрос ее потонул в рыке стихии. А потом она увидела, что это вовсе не следы от ягод.
– А ну быстро в дом!
Она подхватила заливающуюся слезами девушку и увела в дом. Эндже практически не сопротивлялась.
– Дети твои где? – прокричала она в ужасе. – Они там, с ним?
– Спрятались. Не ходи туда, иначе он и тебя…
– Вот это мы еще посмотрим! – И Алия выскользнула за дверь.
Стихия продолжала бушевать, ей не было дела до душевных драм отдельно взятой семьи. А может быть, кто-то там, на небе, хотел показать, как жалок и никчемен бывает человек перед лицом природы?
Просто так. Чтобы не забывали.
Глава 52
За окном продолжал хлестать дождь. Озябшие и перепуганные, дети Эндже сидели на скамье, тесно прижавшись друг к другу, как два воробья в ненастье. На коленях у мальчика копошился и жалобно поскуливал толстенький черный щенок с грустными большими глазами.
– Бедняжки, промокли насквозь, – покачала головой Хаят, глядя на прилипшие к худым тельцам детей рубашонки. – Ну-ка скидывайте все на пол! Тагиру что-нибудь из одежды Роберта подберем. Ну а тебе… – она перевела взгляд на девчушку, – сошьем новое платьице. У меня тут в сундуке как раз подходящая ткань должна быть.
Дети молчали и не двигались с места. Глаза их настороженно следили за быстрыми движениями Алии – она обрабатывала раны Эндже. С одежды обеих тоненькими ручейками сбегали на пол дождевые капли. Резкий запах лекарств перемешивался в комнате с теплым запахом свежей лесной земляники.
– Ну что же вы? – Хаят уже приготовила одежду для мальчика, затем вынула из сундука небольшой рулон с белоснежным ситцем. – Замерзли ведь, поди?
– Мам, а папа сюда не придет? – боязливо спросил мальчик, ерзая на скамье. – Он же не знает, где мы?
– Не знает, – обронила Эндже. Из глаз ее градом катились слезы, и сил на утешение детей не было. Даже тогда, когда новый раскат грома потряс дом и девочка, закрывая уши руками, испуганно скривила личико и громко заревела, Эндже не промолвила ни слова.
– Мы же не вернемся к нему больше, мама? – плакала она, взвизгивая от страха при виде очередной вспышки молнии. – Я боюсь, боюсь!
– Это что же, он и детей бьет? – ахнула Хаят. Она обернула девочку толстым одеялом и стала тихо покачивать на руках, приговаривая: – Не бойся, он не придет сюда, не придет. А если и придет, мы его не впустим – у нас замки и двери крепкие. Тише, тише… Сейчас в самовар воды наберу, чаю поставим, напечем пирожков с ягодами. Ты любишь ягоды?
Девочка, успокаиваясь в своем теплом коконе, плакала уже тише. Плечи ее продолжали вздрагивать, но глаза уже слипались – организм пытался при помощи сна убрать источник стресса.
– Совсем из ума, видно, выжил Фарит, – продолжала Хаят уже сердито. – Детям нервы испортил – так и до болезни недалеко.
