Странные звери Китая - Янь Гэ

я-то всего лишь ребенок, которого они создали из ничего. Почему они так обошлись со мной? Мне хотелось разыскать их и спросить: «Вы меня любите? Любите? Зачем вы так со мной поступили?»

Но все это уже не имело значения.

Я знала, что моя жизнь скоро закончится. Я была чужой в этом огромном городе. Профессор и мама были единственными, кто меня понимал, но их больше нет. Я пройду по длинному туннелю, перейду вброд канал, поднимусь, оставляя на ступеньках мокрые следы, по первой попавшейся лестнице и пойду искать их в царстве мертвых.

Когда я была совсем маленькой, мама рассказала мне об этом городе — эту сказку слушают все дети в Юнъане. «Веди себя хорошо, — говорила она. — Не балуйся с водой, не то возвращающие звери утащат тебя в город мертвых. Он под землей, и ему нет ни конца ни края. Выхода оттуда не найти. Все дома — и больницы, и школы, и разные учреждения — там серые, а вся еда — и мороженое, и шоколад, и печенье — безвкусная. Если туда попадешь, то уже никогда не вернешься».

Таких сказок было много. Мамы говорили: «Ешьте овощи, делайте уроки, мойте руки перед обедом, не то…»

Не то… Я невольно рассмеялась. Подумать только — в детстве это казалось величайшей катастрофой, какую только можно вообразить.

Чжун Лян просидел со мной весь день. Временами он впадал в такую тревожную меланхолию, что я начинала подозревать, не подсел ли он на наркотики. На обед он купил замороженных пельменей и сказал:

— Давай поедим здесь — необязательно куда-то ходить.

Я была категорически против этой идеи.

— Ты и так меня целый день в постели продержал, а мне необходим свежий воздух.

Он подошел и угрожающе навис надо мной.

— Делай, что тебе говорят.

— Это ты должен уважать старших, — возразила я.

— А ты веди себя как положено в твоем возрасте, — отрезал он.

— Ты меня старухой назвал?

Я вскочила. Вот чего ему точно не стоило делать, так это тыкать в больное место.

Что-то в моем лице, должно быть, напугало его, потому что он сразу сдался:

— Ладно, ладно, пойдем обедать.

* * *

Ресторан напротив моего дома был дорогой, и еду там подавали ужасную — я все время удивлялась, как это он до сих пор не закрылся, — но Чжун Лян настоял на том, чтобы пойти именно туда. Не успела я опомниться, как мы уже сидели за столиком, и Чжун Лян с серьезным видом делал заказ, а я смиренно ждала. У меня было такое чувство, что мной помыкают, и я пробурчала:

— Чего ты так боишься? То вообще из дома выпускать не хотел…

Как ни странно, он расслышал. Посмотрел на меня и проговорил так же тихо:

— Боюсь, что ты исчезнешь.

И я это тоже расслышала.

Мы сидели молча.

Я уже все решила, а потому молча ела свой последний обед. Я уйду — оставлю этот лживый мир, построенный для меня другими, и пойду искать последнее пристанище в Городе Душ. Даже если не сумею найти возвращающего зверя, — тогда просто умру. Умершие никогда не расстаются, и их дни длятся вечно.

— Кто-то на нас смотрит, — сказал вдруг Чжун Лян.

— Да брось ты. — Я сердито покосилась на него. — Тебе вечно мерещится, что на тебя кто-то смотрит — двадцать четыре часа в сутки, при любой погоде.

— Я серьезно, — настаивал он. — Вон там, за цветочным горшком. Я уверен.

— Ну да, — успокоила я его. — У тебя за спиной сидит толпа фанатов и пускает слюни на букеты, которые они тебе вот-вот вручат, — только выждут удобного момента и подойдут просить автограф. Может, мне лучше уйти, иначе мое присутствие может вызвать скандал. — Все это я проговорила, пока вытирала рот салфеткой, брала сумочку, вставала из-за стола и собиралась уходить.

Чжун Лян схватил меня и силой усадил к себе на колени. Непристойный жест — хорошо еще, что мы сидели в отдельной кабинке.

— Это возвращающий зверь, — сказал он.

У меня волосы на голове зашевелились.

Я вскочила на ноги, стараясь не чувствовать тепла его тела за спиной.

— Скорее! — Из моей груди рвался крик. — Скорее, поймай его и попроси, чтобы он меня отвел…

— К нашему профессору? — Все еще держа меня за руку, Чжун Лян приподнял бровь.

— Нет. — Я отчаянно пыталась высвободиться, но хватка у него была стальная. Какими боевыми искусствами он занимался, паршивец?

— Думаешь, я идиот?! — рявкнул он, и я опять увидела его с новой стороны — взрослым и решительным. Вздохнув и все еще крепко держа меня, он прибавил: — Я не успел тебя предупредить, когда ты погналась за ним. Здесь что-то не так. Мне было бы спокойнее, если бы ты пошла домой. Только обязательно запри двери и окна и никуда не уходи. А я останусь здесь и займусь этим. Правда, — добавил он со злорадной усмешкой, — пока мы здесь с тобой болтали, зверь успел уйти.

Я в ярости уставилась на него.

— Ты… — выговорила я и повторила это слово еще дважды, но понятия не имела, что сказать дальше.

Он посмотрел на меня:

— Ты его любишь?

Любила ли я его? Над этим вопросом я до сих пор никогда не задумывалась. Как пронзительно он прозвучал.

Я тупо смотрела на юношу. Для меня он всегда был просто юноша, а ведь он с самого начала все видел насквозь и все прекрасно понимал. И вот он взял меня за руку и снова спросил:

— Любишь?

— Не знаю, — ответила я.

Люблю? До сих пор? После всего, что было? Немыслимо. Сердце у меня было как спутанный клубок.

Чжун Лян вздохнул и пододвинул мне стул:

— Садись.

Я послушно села.

Чжун Лян выпустил мою руку, потянулся к воротнику своей рубашки и снял с шеи красный шнурок. На нем висел кулон — что-то вроде нефрита, но не нефрит, теплый, блестящий.

Чжун Лян вложил его мне в руку.

— Это семейная реликвия, защитный амулет. Мне будет спокойнее, если он останется у тебя. С тобой вечно что-то случается. Может, он принесет тебе удачу.

У меня защипало в глазах, зрение затуманилось. Я сунула кулон ему обратно.

— Нет, я не могу… — Голос оборвался.

Говорят, конец года всегда трудно пережить — только спадет одна волна, как накатывает следующая.

Кулон лежал у меня в ладони, излучая желтоватое сияние. Крошечная неприметная вещица — другой бы в ней ничего особенного не увидел, но я узнала ее. Это было одно из самых ценных сокровищ моего профессора, реликвия