Подарок от неизвестного - Валерий Яковлевич Лонской

будет вечный праздник». – «Или постоянно рожа в синяках», – вставил Петухов, явившийся свидетелем этого разговора. «Я родину менять не собираюсь, – с пафосом заявила Маша, – мне и здесь хорошо. Платили бы только больше, и – о’кей!» Воскобойников вел этот бессмысленный разговор, а сам думал об «Анне». Где она? В каких условиях ее держат? С какой целью ее выкрали мужики из ФСБ, если это, конечно, они? Проводят опыты? Заставляют выполнять команды? Встань, сядь, пройди по прямой… Изучают реакцию на человеческую речь? Колют иголками тело, проверяя на болевые рефлексы?.. И опять голос Черкашиной возвращал его в тягучую реальность. «Тебя твое изобретение сильно изменило, – сетовала Маша. – Раньше был человек как человек, а теперь… Что-то в тебе появилось малоприятное!..»

После обеда – почему так поздно, не ясно – выяснилось, что у Петухова сегодня день рождения. Устроили складчину. Женщины, собиравшие деньги, попросили у Воскобойникова шестьсот рублей – на выпивку и подарок. «Я не пью», – почему-то сказал Воскобойников. «А ты не пей! – ответили ему. – Посидишь просто так со всеми. Может, анекдот какой расскажешь. Или про свою девицу из „живой резины“. И вообще, откуда в тебе дар изобретателя? С виду вроде обычный мужик, без фанатизма! Мне б талант изобретателя, тут же махнул куда-нибудь в цивилизованное пространство – в Канаду, к примеру. Купил бы себе ферму, разводил бы там волков, а потом стрелял бы их по выходным дням!» Воскобойников деньги дал, даже двести рублей прибавил сверху (чтоб соответствовать званию богача), но выпивать не остался. Лишь кончился рабочий день, сел в свою машину и уехал. И тут же забыл всю эту пошлость: монологи Маши о его мнимом богатстве, сбор денег, в котором было что-то ущербное, забыл и про самого героя дня – Петухова. Он даже забыл поздравить его.

По дороге домой, замедляясь в пробке, раздражаясь от этого, хотя спешить ему было некуда, он вдруг увидел в кабине притормозившего справа микроавтобуса с какими-то цветными надписями на боку рыжего парня без шапки – как ему показалось, того самого, который привез ему коробку с «Анной». Точно молния озарила его память, приведя в сильное возбуждение. Он ждал, что рыжий парень, быть может, посмотрит в его сторону и он, таким образом, проверит свои впечатления. Но тут движение ускорилось, и микрик резво ушел направо в переулок, оставив Воскобойникова, не имевшего возможности последовать за ним, в состоянии тихой ярости – он не успел ни проверить свои ощущения, ни запомнить номер машины, так как следом за нею шустро метнулся высокий черный джип, перекрывший ее почти полностью.

Ночью Воскобойников спал плохо. Часто просыпался, подолгу ворочался, прежде чем вновь провалиться в тревожное зыбкое пространство сна, в котором теснились образы и картины, созданные подсознанием. Сначала он куда-то бежал, потом стремительно ехал на машине, будто опаздывал на какую-то весьма важную встречу. Потом, с удивлением для себя, оказался на палубе большого белого парохода, по которой туда и обратно бегали в панике люди, истошно крича, а матросы, вращая ручки лебедок, спускали на воду шлюпки. Летели в воду чьи-то чемоданы, баулы, узлы, музыкальные инструменты в футлярах, тут же уносившиеся на волнах прочь. Слетали туда же отдельные, не выдержавшие напряжения, люди. А он, как в фильме про «Титаник», побежал по лестнице куда-то вниз, в поисках неизвестной каюты, и, найдя ее, принялся молотить кулаком в дверь, требуя, чтобы тот или та, кто там находился, открыли ему. И у ног его, в набиравшей высоту воде, плавал черный том Библии с золотым обрезом… А потом он увидел внутренность этой каюты, куда стремился, как бы уже с другой стороны – через стекло иллюминатора. Перед ним возникла «Анна», метавшаяся между дверью и иллюминатором, не в силах открыть ни то, ни другое. И ее лицо выражало страдание. Заметив Воскобойникова, она потянулась к нему руками, пытаясь что-то пояснить жестами, а он, не в силах помочь ей, вынужден был наблюдать ее мучения, пока иллюминатор, а с ним и борт корабля и люди на палубе не прошли мимо его взора, погружаясь в морскую пучину. «Что ж ты ее оставил, чуча?!» – прозвучал чей-то строгий голос непонятно откуда, ведь вокруг никого уже не было. Только волнующееся море и темные тучи, низко стелившиеся над поверхностью воды… С мокрым от слез лицом и липким от пота телом он вскинулся над подушкой, вырывая себя из сна, в полной уверенности, что если он не сделает этого, то уйдет на дно вслед за «Анной», пароходом и пассажирами, населявшими его…

Во второй половине нового дня объявился Кабанов – позвонил по телефону и предложил срочно приехать к нему на Петровку; пропуск тебе уже заказан, сказал он.

– Ну, что? Как? – осторожно поинтересовался Воскобойников. – Есть результаты?

– Вопросы потом, – ответил Кабанов чужим голосом, и это не понравилось Воскобойникову. Но в трубке уже ныли гудки, оборвавшие разговор.

Отпросившись на работе, стараясь не думать о недовольстве Главного, который в последнее время стал как-то подозрительно поглядывать на него, не замечая многозначительных гримас сослуживцев, Воскобойников покинул офис и отправился на Петровку.

Кабанов ждал его в своем небольшом со светлыми стенами кабинете, куда Воскобойникова привел встретивший его на проходной Калугин, тут же исчезнувший. Воскобойников вспомнил, что видел этого человека у себя в квартире, тот приезжал вместе с Кабановым в день кражи.

– Садись, – Кабанов указал на стул напротив.

Он был мрачен, лицо со дня их последней с Воскобойниковым встречи осунулось, посерело, словно с него стерли нужные краски, в глазах плескались злые огоньки.

Воскобойников отметил, что Кабанов не в духе. Он ждал его рассказа о результатах расследования. Но тот не спешил, тянул чего-то, хотя оттягивать тягостный разговор не имело смысла. И Кабанов заговорил.

– Нам удалось найти концы, хотя было непросто… К этому делу подключился известный тебе генерал Калашник. Спасибо ему! Без него трудно было бы выцарапать что-либо из недр Лубянки. Все подтвердилось: в твоей квартире побывали ребята из ФСБ. Это они забрали Анну…

Воскобойников, много думавший на эту тему, принял это сообщение спокойно. Лишь спросил:

– Зачем?

– Видишь ли… – Кабанов замялся, мучительно было объяснять другу причины случившегося. – Они хотели выяснить, почему твоя силиконовая девица действует и думает как живая. Нам было сказано, что сделано это в целях национальной безопасности. Чтобы какие-нибудь американцы не смогли украсть технологию производства «живой резины», если таковая обнаружится… Вот.

– Ну и как, выяснили?

– Выяснили. – Кабанов опять замолчал. Потом собрался с духом и продолжил, стараясь придать равнодушие своему голосу. Но серое лицо его не