Лимберлост - Робби Арнотт

Так что вместо того, чтобы ощетиниться и повысить голос, он глотнул пива, посмотрел на Салли и сказал:

– Нет. Нет, ни о чем подобном мы никогда не думали.

После этого все трое замолчали. Но разговор растревожил Неда до глубины души, он чувствовал необходимость оправдаться. Он хотел сказать: я жил там задолго до вашего появления на свет. Я знаю эту Канамалуку дольше, чем вашу маму. И пока он мучительно разыскивал слова, чтобы поведать об огромном значении реки в его судьбе, в его памяти внезапно возник образ маленькой лодки, когда-то ему принадлежавшей. Он вспомнил, как однажды освободил ее от коросты засохшей свинцовой краски. Ему захотелось рассказать дочерям о сиянии, которое он ей вернул. Как одурманивающе действовал один только взгляд на нее. Как аромат той древесины очаровал его настолько, что он так и не смог оправиться от этих чар. Рассказать о том, что способно сделать с человеком неожиданное знакомство с хуонской сосной. Как его лодка скользила по реке, так плавно, так радостно, словно сбывающаяся мечта. Как недолго она оставалась в его владении, каким трудным выдалось то лето, как он продал лодку низкорослому богачу, незнакомцу, чье имя вскоре забыл. Как она не успела донести его до устья реки. Ему так и не удалось вернуться назад, хотел он сказать своим дочерям. Так и не удалось вернуться туда, куда возил нас отец, меня и ваших дядей, где обезумевший кит – помните обезумевшего кита, помните те истории, вам кто-нибудь вообще рассказывал об этом? – поднял из-под воды свой двенадцатифутовый хвост и занес над нашей арендованной лодчонкой, закрыл от нас лунный свет, приготовился уничтожить нас вместе с лодкой. Только так и не сделал этого. Мог бы, но не сделал. С ошеломляющей нежностью он опустил свой гигантский хвостовой плавник в воду рядом с нами. Выпустил струю пара из дыхала. Перевернулся на спину и показал нам кремовые бороздки на своем брюхе. Сделал еще один переворот, и его огромный глаз поравнялся с нами, оказавшись всего в паре ярдов от борта. Глаз, который показался таким шокирующе знакомым благодаря внутреннему теплу, присущему только млекопитающим. Глаз, наполненный мерцанием звезд, отражающий призрачный свет небес.

20

Наутро после продажи лодки Нед стоял на веранде, окутанный тоской. Он больше не сможет плавать по реке, исследовать ее берега, узнавать ее правду. Ему больше не суждено ощутить невесомость водных приключений. Возможно, этого не произойдет никогда. Скорее всего, он и лодку больше никогда не увидит. Если он захочет объяснить ее непостижимую необыкновенную красоту и воздействие, которое она оказывала на людей, в том числе на него (особенно на него самого), ему придется прибегнуть к несподручному инструменту описания. Он не сможет никому показать свою лодку, она не сможет сказать все сама за себя. У него не осталось даже ее фотографии.

В его жизни никогда не случится такого, что братья будут стоять на берегу и смотреть, как он скользит по течению. Им не доведется ждать, когда он свернет парус и сойдет к ним на берег. Лодка и ее капитан, этот ловкий и умелый Нед, владыка реки, останутся сомнительной, возможно, несколько преувеличенной историей из прошлого. Что узнают его братья (когда вернется Тоби, если вернется Билл) – так это что их избежавший войны братишка провел несколько приятных месяцев, убивая кроликов, потом купил лодку, обновил ее и продал, прежде чем окончились школьные каникулы. Вот чем он был занят все это время. Вот какова будет история.

Это напомнило ему кое-что, случившееся с ними тремя незадолго до призыва Билла. Вероятно, всего за неделю или две. Билла и Тоби пригласили на вечеринку неподалеку, всего в нескольких садах от Лимберлоста. Одна девушка, с которой они учились в школе, праздновала окончание учебного года. Нед остался без приглашения, он был слишком юн, чтобы его кто-то брал в расчет. Но когда братья не вернулись к десяти часам, отец велел ему забрать их с вечеринки и привести домой.

Уже несколько часов подряд они с отцом слушали звуки веселья и кутежа. Шум и гам разносились по пастбищам, проникали в окна. То и дело музыка перемежалась грохотом, который становился все громче и звучал все чаще по мере наступления ночи. Во время одного особенно яростного эпизода, когда, судя по звуку, чем-то тяжелым ударили по жести или железу, старик поднялся и дал Неду наказ. Его голос и все движения были очень резкими, в них сквозили и неистовство, и отчаяние. Нед не хотел идти: братья обозлятся на него за то, что он помешал им веселиться. Но отец уже стоял у окна и смотрел в темноту, вздрагивая от каждого звука, поэтому Нед не стал перечить. Он обулся и взял фонарик.

Земля напиталась влагой, воздух загустел. Луч фонарика прыгал по деревьям, казавшимся в темноте выше и суровее, чем при свете дня. Нед шел на звуки вечеринки: через Лимберлост, мимо соседнего участка, по шоссе – и наконец добрался до источника шума. Это был упаковочный сарай. Сквозь щели в стенах мелькали разноцветные огни. Из сарая доносились крики и пение, а еще музыка, как сначала показалось Неду, никогда им не слышанная, но потом он понял, что это самые обычные инструменты, на которых слишком грубо играют люди, не умеющие толком играть. В дверном проеме, пошатываясь, двигались человеческие фигуры, кто держась за руки, кто обхватив друг друга за плечи, сигареты мерцали в руках и у рта. Более громкие звуки, которые Неду с отцом приходилось слушать дома, издавала другая компания: это несколько мужчин швыряли пустые бутылки на крышу сарая.

Нед остался возле шоссе. Выключил фонарик. Все эти люди были значительно старше него. И все, кажется, были пьяны. Никто не обрадовался бы, увидев его, особенно его братья. Он пытался сообразить, что делать дальше, собирался с духом, чтобы зайти внутрь, пока за него все не решили двое, выбравшиеся из сарая.

Билл пятился задом, тащил в ночь Тоби, держа его под мышками. Тоби был очень бледен, подбородок, шея и рубашка чем-то запачканы. Он пытался вырываться, пинал ногами землю, но все же Билл успешно выволок его из сарая. Нед наблюдал, не шевелясь, не понимая, нужно ли поспешить на помощь и кому из братьев следует сейчас помогать. Он пробежал несколько шагов вперед, потом остановился. Теперь из сарая выходили другие люди. Одни смотрели на его братьев, другие кричали что-то им вслед.

Билл крутил головой, явно что-то искал взглядом. Он заметил Неда. Сначала