Тени на мосту - Анастасия Белинских
Возможно, в любом другом случае мне было бы интересно, что он здесь делает, вот только в данную минуту меня охватило полное безразличие и ощущение нереальности.
Держась за перила, стоя на внешней стороне парапета, я решила повернуться лицом к темной бездне, спиной к дороге. Тело сделало все само. Ноги встали на самый край. Чёрный остался вне зоны моей видимости, но я знала: он тронулся с места и побежал в мою сторону, словно предчувствуя, что сейчас будет, словно желая на это повлиять. Но вот только того, что случится, — не изменить.
Свет фар внезапно рассек воздух в нескольких метрах от меня. Вероятно, я не замечала мчащуюся машину в сторону моста мгновениями ранее, поскольку с головой была погружена в свое воображение. Но приближающаяся машина мчала не на шутку. Я повернула свою голову влево — в тот конец моста, где начинался город для меня и заканчивался для тех, кто ехал оттуда. В ту же секунду я узнала фары и практически распознала человека за лобовым стеклом. Тут же я отпустила перила, разжав руки, и наклонилась всем телом вперед.
Ноги отцепились от земли так, будто бы взлетели, руки расправились словно крылья. Я полетела птицей. Я полетела вниз.
То ли уходя от столкновения с перебегающим дорогу Чёрным, то ли находясь в нетрезвом состоянии, то ли увидя меня, испугавшись, желая как-нибудь повлиять на ситуацию, возможно, просто не соображая и пребывая в шоке, или вообще все вместе, Нельсон на своем авто резко направился в мою сторону, пробил часть ограждения и полетел с моста. Слева от себя, не поворачивая головы, взглядом я поймала летящую вниз машину. Не в силах думать о том, что уже никак нельзя было изменить, я закрыла глаза, надеясь сфокусироваться на последних мгновениях жизни.
Мысли не отпускали меня до последнего…
Было ли правильным решение Нэльса? Может, он, как и я, хотел последовать за фантомом ушедшего из жизни человека? О чем он думал в этот момент? Может, о том же самом: рассуждал обо мне и приближающейся смерти? В голове мелькало столько вопросов… Вопросов, на которые я больше не получу ответов… А нужны ли они мне?..
Пока я летела, я чувствовала свободу во всем теле, постепенно заполняющую и мое сознание. Я не представляла, как я умру: разобьюсь о воду, наглотаюсь воды после погружения и пойду ко дну или мое сердце остановится от усталости с адреналином еще в воздухе? Я знала только то, что это обязательно случится: чувствовала всем своим омертвевшим от изнеможения рассудком. Только вот страшнее умирать будет Нельсон. Когда машина ударится о воду, сопротивление воды заблокирует двери, салон быстро заполнится водой и… Впрочем, Нэльс уже не будет пытаться выбраться из машины. Этот человек безнадежно потерян, как и я. И как бы он ни пытался обманывать себя и меня в том, что в последнее время он совсем не думал о Николь и жил лишь мыслями обо мне, я видела ее отражение всякий раз, когда его разбитые глаза сталкивались с моим взглядом.
С мгновенной, но посильной тревогой я задумалась о родителях. Больше всего боли свалится на них. Но я не могла сейчас думать о том, что должна нести ответственность за это. Сейчас мне было просто невыносимо существовать в том состоянии, в котором я пребывала все последнее время длиною в вечность. Родителям однозначно будет больно. И мне их жаль. И я бы хотела попросить перед ними прощение за мою смерть и их боль. Но… Мне это уже не по силам. И не по силам об этом думать. Но в своих рассуждениях о боли я вдруг задумалась: неужели моим родителям будет больно от моей смерти так же, как больно мне от смерти Марти? Во всяком случае, они есть друг у друга, и вместе они справятся. Мне очень хотелось верить в это, несмотря на то, что сейчас я не была способна на веру в лучшее.
Одно все-таки интересно складывалось: мои разум и тело привели меня на мост, где я потеряла Мартина, где Нельсон потерял Николь, где мы сейчас же потеряем друг друга… Или все же, следуя зову своих утерянных пассий и разбитых сердец, мы вновь обретаем долгожданный покой? Что если «терять» в другом смысле значит «обретать»?
Ветер бил мне по лицу точно так, как если бы я ехала на мотоцикле без шлема. Рукава куртки немного раздувались от проникающего в них встречного потока воздуха. И лишь телом, внутренним трепетанием нервов, я понимала, что падала.
Неужели меня вот-вот не станет? Эта мысль, конечно, удивляла, но не пугала. Я, скорее, даже предвкушала приближающее облегчение. Казалось, я жила в ожидании этого момента целую вечность. Все-таки с самого начала Мартин был нужен мне больше, чем я предполагала. Я же, дура, до последнего отрицала свои самые настоящие чувства к нему. Как итог, после той роковой ночи время шло и проходило, а я по-прежнему не могла не думать об этом, не могла не думать о Марти и не могла его отпустить. И сейчас меня не покидало лишь одно чувство: я лечу навстречу ему.
Я не верила в другие миры и жизнь после смерти, однако меня не покидало ощущение, что, оставляя свою жизнь позади и стремительно приближаясь к темной бездне, я также становлюсь все ближе к своей до боли долгожданной любви. Словно преграда, которая разделяла нас все это время, последние месяцы моих страданий и годы еще при жизни Марти, вот-вот растворится в темноте. Ведь когда-то за нашим разговором Мартин уверенно заявил: «Если суждено, судьба будет сводить снова и снова». Тогда я запомнила эти слова и повторяла их у себя в голове всегда, когда при всем желании не могла порвать с Мартом, и мы ненароком сближались раз за разом. Но теперь, летя навстречу смерти, эти слова приобрели для меня совсем другой смысл: нам суждено встретиться вновь. И в этот раз мы встретимся уже навсегда. И так же навсегда мы разлучимся…
Перед глазами моргнуло резко приблизившееся черное полотно, и в то же мгновение раздался хлопок, оставляющий после себя гудящее эхо в моих ушах и, кажется, во всем теле. Тело все содрогнулось в ужаснейшей пронзительной, словно ток, боли и сразу же онемело как камень. Темнота, что возникла перед глазами, лишила меня всех ощущаемых только что чувств. Поток раздирающих мое сознание
