Тени на мосту - Анастасия Белинских
Все это время, весь этот путь я закрывала на правду глаза. Я запирала на замки свое сердце. Но почему?
Мартин говорил мне: «Ты закрылась от этого мира, на все замочки закрыла себя и свои чувства».
Я не помню, какой я была до встречи с Марти. До его появления в своей жизни я попросту не задумывалась всерьез о том, что такое любовь и как она ощущается. И как только я осознала, что могу испытывать к Мартину что-то похожее на это безумное чувство, я испугалась. Узнавая Марта все ближе, мне становилось все страшнее вдруг полюбить его. Хотя, если быть честной, я успела испытать влечение к нему, к человеку, который отталкивал меня, с самых первых наших встреч.
Возможно, а точнее вероятнее всего, мои страхи, связанные с любовью, основывались на страхе потерять. Я боялась любить, потому что это подразумевало близость. А близость предполагала вероятность потери, в особенности в отношениях с мотоциклистами. А потерять свою любовь — все равно что потерять себя. Потерять и больше не найти… Ведь когда приходит настоящая любовь, она занимает все сердце — сейчас я чувствовала это как никогда.
А еще я чувствовала, как тону в любви. Поздней и безответной. Необъятной и разрушающей. Я тону в ней — в любви пленительной, овладевшей мной полностью.
«И как бы я не хотела любить, сильнее этого я не хотела терять», — сказала я себе однажды. Но кто знает: если бы я позволила себе любить тогда, то потеряла бы это все сейчас? Вдруг нет?
Я могла знать только одно: я не позволила себе из прошлого испытывать и проявлять чувства к Марти, но так или иначе я его потеряла. А вместе с тем потеряла и себя. А что если, не будь я такой закрытой и безучастной, я смогла бы сохранить Мартину жизнь, а вместе с тем смотивировала бы его на новые взгляды, способные изменить отношение к жизни? Что если он тоже не знал, что значит любить? Вдруг, только полюбив, он стал бы беречь себя ради другого, а я не дала ему этой возможности? Что если его мания к скорости сократилась бы до минимума, гонки перестали бы его так увлекать, а заслуги в стрит-рейсинге и вовсе бы оказались не столь важными?..
От этих мыслей очень скоро моя голова пошла кругом. Одолевшая тревога набирала обороты. И мне хотелось бежать.
Глава 30
Из прокуренной за два часа спальни я вышла в прихожую, оставив крепко спящего после выпитого виски Нэльса одного. На ночную рубашку я в темпе накинула джинсовую куртку, а на оголенные ноги натянула еще мокрые после сегодняшней стирки кроссовки.
Выйдя за дверь квартиры, прямо с лестницы я помчалась прочь. По темным дворам с тусклыми и местами разбитыми фонарями. По безлюдным тротуарам, мимо спящих ларьков и светящихся аптек. По дорогам пустых перекрестков, на которых переключались всегда живые светофоры. По уходящему за пределы города шоссе с встречающимися на пути мигающими билбордами.
Я бежала. Бежала, бежала и бежала. Без остановок. Без передышки. Не чувствуя слабости. Забыв про усталость.
Я не оглядывалась. Кажется, я бежала от себя. И, оглянувшись, я боялась увидеть, как себя же догоняю.
Не замечая, куда меня несли ноги, вскоре я оказалась на мосту. И наконец я остановилась. Прямо посередине дороги. Мне вдруг захотелось кричать. Казалось, сейчас самый подходящий момент. И самое подходящее место. В конце концов, это было так необходимо мне. Вот только я не смогла закричать на выдохе. У меня неожиданно или вполне ожидаемо закончились силы и воздух, и я попросту упала вперед, оперевшись на руки.
Я не знала, что мне делать дальше. И не знала, как жить, когда реальность давила до удушья. Я не испытывала такого прежде, и происходящее со мной сейчас однозначно добавляло к моему тревожному состоянию несоизмеримый страх. В то же время мне казалось, что эти чувства подвешены где-то надо мной: они есть, они принадлежат мне, но я их не ощущаю. Уже несколько недель, может, и месяцев я не испытывала ничего. И одновременно с этим я испытывала все сразу. Я не могла понять и не понимала, что со мной происходит, что я чувствую — или я не чувствую вовсе? Единственное, что я испытывала наверняка, — это сожаления. Ими я была пропитана насквозь. Они словно связали меня, обвившись веревкой вокруг шеи, желая придушить. Ведь я постоянно чувствовала, что мне больше нечем дышать, что справиться и выбраться из этой петли больше не представляется возможным. Сожаления душили меня до невозможности…
Я повернула голову в сторону, бросив взгляд на перила моста, на которых мне уже доводилось сидеть прежде. Не раздумывая ни минуты, я поднялась с колен и побрела к ним. Оказавшись рядом с парапетом моста, я вспомнила, с каким настроением я залезала на опору тогда. Тогда это была тоже бессонная ночь. Но не обременяющая, как теперь. Как сегодня.
В момент моих воспоминаний в голове ненароком заиграла мелодия бельгийского исполнителя Tamino «Indigo night». Я любила его тоскливые мотивы. И сейчас мой разум, предаваясь тоске, захотел танцевать. Медленно, в темп этой песни. И, закрыв глаза, мое тело с легкостью закружилось в плавных движениях. Хаотично двигаясь по дороге, я снова и снова непроизвольно возвращалась к окраине моста и врезалась в парапет. Мои руки хватались за перила, а ноги поднимались одна за другой, перебрасываясь на другую сторону опоры, продолжая рисовать в моем воображении танец.
Тело было будто не моим, поскольку все действия выполнялись неосознанно, необдуманно и, казалось, без моего ведома. В то же время я не была против этого, а, наоборот, покорно повиновалась каждому маневру моей страдающей души, считая, что о многом я думала в последнее время, слишком многое переживала и, видимо, смертельно устала. Оттого сейчас я и потеряла контроль над своим телом. Или я потеряла себя?
Музыка продолжала играть, пока воображение кружило меня по мосту. Я словно уже не различала, здесь я нахожусь или там; стою я на краю моста сейчас или с нежным томлением танцую на дороге.
Всмотревшись внимательнее в воображаемую мной картинку, сквозь свою движущуюся фигуру я вдруг увидела кота. Или я сначала его услышала? Своим пристальным взглядом я разглядела, как у
