Свет любви и веры - Коллектив авторов
– А у тебя как? Ты кое-что обдумала?
– Что именно?
– То, как тебе вести себя со мной.
Я открыла окно.
– Честно говоря, нет, у меня были более серьезные вещи для обдумывания.
– Тогда я тебя не буду отвлекать от них?
– Не глупи, Лейла! – я улыбнулась.
Она сделала глубокий вдох и сказала:
– Я позвонила, чтобы пригласить тебя на нашу свадьбу.
– Когда? – спросила я.
– Послезавтра, – ответила она и возбужденно продолжала: – Ты должна прийти, Негар! Неважно, какие мысли у тебя о нем были…
– Опять глупости говоришь! – я улыбнулась. – Ты же так о нем не думаешь?
– Но ты придешь? – спросила она с тревогой.
– Обязательно, – сказала я твердо. – Разве я могла бы не прийти?! Но ты слишком-то не успокаивайся. Я пока так и не смогла объяснить себе твой последний поступок.
– Знаешь, я бы хотела, чтобы мы породнились.
– Так бы сразу и говорила!
Она ничего не ответила. Я продолжала:
– Но я о нем ни одной секунды не думала, честно. Так можешь и передать твоему дяде.
– Кстати! – воскликнула она. – У меня хорошая новость: твой перевод уже в печати.
– Это неважно, – процедила я.
– Бехруз говорит, – продолжала она, – что, когда напечатают, лицей закупит для учеников.
– Он с тобой?
– Да. Спрашивает, с какого времени ты выйдешь на работу.
– Скажи ему, что я нашла другую работу.
– Нет, не буду говорить.
– Придется сказать, Лейла.
– И-и… Не хочу говорить. Не может же он каждый день, каждый день… – она замолчала.
– Ну-ка, договаривай! Договаривай и получишь ответ от меня! Если встанешь на его сторону, я вас обоих проучу.
– Только не это, – она засмеялась. – Мне мой нос еще нужен.
– Аа!! – это раздался мамин крик.
Я подскочила к двери. Открыла ее и прямо оттуда увидела повтор забитого гола.
Лицо мамы сморщилось. Семечки рассыпались по полу, и тарелка валялась под стулом. Рассмеявшись, я сообщила Лейле:
– Твоя команда забила.
– Не ври! – крикнула она, а потом сказала Бехрузу: – Включай телевизор!
– Ну что ж. Теперь тебе ни до чего нет дела, – подытожила я.
– Спасибо тебе, – ответила она. – Завтра я еще позвоню.
– Хорошо. До свидания!
Я отключила телефон. Вышла из своей комнаты и положила трубку на место.
Мама ползала по полу и собирала семечки в тарелку. Зыркнула на меня и спросила сердито:
– Ну что? Жалеть меня будешь?
Я спрятала улыбку и пошла к себе. Уходя, ответила:
– Это было бы моей ошибкой. Тебе помочь?
– Нет уж, спасибо!
Я закрыла за собой дверь комнаты.
О Лейле думать не было сил. Вообще ни о чем думать не хотелось. За прошедшие несколько дней я передумала столько же, сколько за всю предыдущую жизнь. И причиной тому был Николас.
Я закрыла окно. Взяла со стола журнал и прочла начало оглавления. Выключила верхний свет и легла на кровать. Зажгла маленькую лампочку над кроватью и, не меняя положения тела, опустила руку и нашла на полу карандаш.
За прошедшие дни у меня не было времени для собственных переводов. Я удивлялась: как Николас, с его громадным количеством работы, находил время думать обо всём этом?
Мама опять вскрикнула. Опять упала тарелка и, кажется, на этот раз разбилась. Я слышала звон осколков.
Не надо бы маме во время матчей грызть семечки…
Глаза мои слипались. Я бросила на пол журнал и карандаш и выключила свет.
* * *
Я уже надела пальто и в последний раз взглянула на монитор. Наконец, пришло письмо. Надевая платок, я прочла:
Еще раз привет!
Я уверен, что твоими вопросами ты хочешь проверить меня. Даю ответ и жду твоей оценки: иду ли я верным путем или ошибочным. Мысли и убеждения – это пролог к нашим действиям. Знание о существовании Бога – это разновидность убеждения. То есть всего лишь умственный процесс внутри нас. Однако если я знаю, что Бог существует, я веду совершенно другую жизнь; а если бы я был уверен, что Господь не управляет миром, то не сомневайся: я ни на миг не чувствовал бы себя связанным этическими нормами. Если я по отношению к мессии не могу прийти к окончательным результатам, если я имею сомнения относительно Бога и Его Пророка, как я могу быть сторонником такой религии? Если я мыслю ошибочно, обязательно поправь меня.
Но есть одна непонятная для меня вещь.
Насколько я знаю, ваш вероучитель, так же как мессия Иисус, поднялся на небо, при этом остался живым и наблюдает за делами своих последователей-верующих. Я хочу знать: каким образом ты устанавливаешь с ним связь? Получала ли ты помощь от него? Слышала ли ты ответы от него?
Я хочу знать: каким образом ты чувствуешь его присутствие?
Ник
Отец постучал и окликнул меня:
– Ханум, мы опаздываем!
– Подожди, уже иду!
Я выключила компьютер, взяла сумку и вышла. Мама крикнула из кухни слова прощания отцу, который уже надевал туфли.
Я поздоровалась с мамой, и она сообщила мне, что игра закончилась вничью: два – два. Отец вышел из квартиры.
– Это неважно, – ответила я, – Лейла теперь занята другими делами. Она сказала, если бы ты могла записать матчи, то она даст видеоприставку: позже, когда будет возможность, посмотрит.
Я надела туфли.
– Хорошо, пусть дает, – сказала мама.
Попрощавшись с ней, я заскочила в лифт и перед зеркалом поправила платок-накидку.
На этот раз я вообще не поняла смысла письма Николаса.
Лифт остановился внизу. Я выскочила и вбежала на паркинг, села в машину к отцу. Он включил передачу и, не глядя на меня, бросил:
– Тот, кто тебя ждет, раскается.
– Прости, – сказала я, устраиваясь поудобнее.
Отец дал газа, и машина поехала…
Он решил, что я своими вопросами проверяю его. Непонятно, должна ли я написать ему, что он ошибается? Я спросила его потому, что хотела знать ответ, а он ответил, что, если я найду его убеждения неверными, я должна буду поправить его.
Я чуть приоткрыла окно, чтобы отец не слишком обкуривал меня дымом сигареты. Взглянув на него, я спросила:
– Папа, ты помнишь, как болел Айдин?
Опустив стекло на своей стороне, отец стряхнул наружу пепел и ответил:
– Я помню, что позавчера вечером больна была ты.
– Нет, несколько лет назад, ты помнишь?
– Ну да. И что? – он выдохнул сигаретный дым.
– Зачем вы его возили в Мешхед?
Недокуренную сигарету отец выбросил в окно машины. Немного помолчав, ответил:
– Но это же ясно. Возили, чтобы имам Реза[17] его исцелил. – Отец посмотрел на меня. – А почему ты
