Осымские рассказы - Георгий Мишев
— Это ты приехал за дедушкой Дойчо? — спросил врач.
Молодой человек встал.
— Да, — ответил он. — Я навестил его в среду. Тогда дедушка чувствовал себя хорошо. А сегодня после обеда вы сообщили в сельсовет, чтобы мы приехали за ним.
— Сообщили, — подтвердил врач, кивнув головой. — Ты кем ему будешь — сын, внук?
— Внук.
Привычным жестом врач снял висевший у него на шее фонендоскоп и начал сматывать резиновые трубки.
— Понимаешь, — сказал он и сунул фонендоскоп в карман халата, — вам нужно взять его домой. Что могли, то сделали. На чем ты приехал?
— На эмтеэсовском газике.
— Значит, ты шофер! — Врач оживился. — А я пока учусь на курсах. Осенью собираюсь купить машину…
Парню не хотелось говорить о машинах.
— Нельзя ли полечить его еще немножко. Может, выздоровеет, — тихо сказал он.
Лицо врача помрачнело.
— Как по-твоему, кому виднее — тебе или мне? Если говорю, что нужно выписать, значит нужно. Его болезнь неизлечима.
Он повернулся и зашагал по гладкому цементному полу коридора. Парень зашлепал в своих сандалиях следом за ним.
Врач думал: «Полечить его еще немножко! Зачем? Чтобы умер в больнице и повысился процент смертности…»
Шофер был молод, впервые имел дело с больными и не знал, что и между больницами ведется соревнование.
— Дедушка Дойчо, с тебя магарыч! — войдя в седьмую палату, громко сказал врач. — Внук приехал за тобой, на легковой машине.
На койке у печки приподнялась костлявая фигура старика. Шофер подошел к нему и взял его за руку.
— Как ты себя чувствуешь, дедушка?
— Ничего!.. Хорошо!.. — ответили вместо него больные, что лежали на соседних койках. Это были пожилые люди с землистыми, обросшими седой щетиной лицами. — Сегодня утром съел целую миску кислого молока.
Дедушка Дойчо подтвердил их слова кивком головы. От волнения он не мог произнести ни слова. В его мутно-зеленых, провалившихся под крутым желтым лбом глазах блестели скупые старческие слезы.
Он встал в своей залатанной пижаме, обошел больных, пожимая им руки.
— До свидания, до свидания. И выздоравливайте поскорее, — говорил он прерывающимся голосом.
Старики пожелали ему доброго пути.
Внук взял его под руку и повел в дежурку. Рыжеволосая сестра уже успела приготовить узелок с одеждой старика.
— Садись сюда, дедушка, — пригласила она больного и помогла ему как ребенку сесть на койку. — Давай снимем сейчас пижаму.
Она говорила с ним ласково, как мать, и, помогая ему раздеться, ничуть не стеснялась его старческой наготы. Старик натянул холщовую рубаху, суконные брюки и черную шерстяную фуфайку с заношенным воротником.
— Помоги ему обуться, — сказала сестра шоферу и поспешила к телефону, который в это время зазвонил.
Шофер присел на корточки и попытался обуть деда. Но грубые башмаки никак не налезали на отекшие ноги. Наконец, изрядно потрудившись, внук натянул деду башмаки на босу ногу и, посмотрев на часы, поторопил его:
— Поехали, дедушка, не то не доберемся засветло.
Рыжеволосая сестра проводила их до подъезда. Она принесла палку деда и подала ему ее уже в машине, пока шофер заводил мотор.
— В добрый путь, дедушка! — крикнула она им вслед, и шофер обернулся и с интересом взглянул на нее.
Машина катила по неровной мостовой, подпрыгивала, рычала на поворотах. Она спешила выбраться на черную асфальтированную дорогу, где можно помчаться во всю прыть.
Когда они проезжали мимо кондитерской, старику захотелось лимонада. Внук принес ему мокрую оранжевую бутылку, и дед отпил несколько глотков. Они захотели взять с собой бутылку, но продавец не разрешил: оказалось, что бутылки — дефицитный товар.
Старик заплатил за целую бутылку лимонада и поэтому силился осушить ее до капли.
— Довольно, дедушка, — остановил его внук. — Тебе нельзя столько жидкостей…
Мотор снова заурчал, и они поехали дальше. Обгоняли пешеходов, но никого не взяли в машину. Внук с каким-то остервенением нажимал на педаль акселератора, спешил как можно скорее приехать в село. Старик сидел, опершись на свою палку, и тряска машины досаждала ему. Он припомнил, как в детские годы катался верхом на буйволице, которая трясла не меньше этой машины, и попросил внука ехать помедленнее. Тот неохотно сбавил скорость.
Шум мотора стал более равномерным, и внук и дед смогли обменяться несколькими словами. Дед сердился, что врачи не захотели сделать ему операцию. Он заявил, что в Плевене врачи лучше, поэтому будет неплохо, если его отвезут туда. Внук пообещал, что после страды он выпросит у директора газик и отвезет его в Плевен. Директор — человек добрый, никогда не откажет, в особенности, если требуется помочь больному человеку.
Перевалили лесистый холм, по склонам которого вилась черная лента шоссе. С вершины открывался вид на долину, где среди тополей и зелени ютились села. По обеим берегам Осыма, следуя извилинам реки, тянулись заросли ивняка.
В вечерних сумерках быстро угасли и поблекли веселые и свежие краски. На равнине тут и там затрепетали огоньки — далекие и робкие, точно звезды, упавшие с неба.
У подножия холма, где был родничок, старик захотел сойти с машины. Внук помог ему устроиться на траве близ колоды. На дороге, точно покорная и кроткая скотинка, поджидала их притихшая машина.
Чтобы рассеять мрачные думы старика, внук начал рассказывать ему последние деревенские новости. Танко собирается строить дом. Из города приехал инженер и указал, где точно нужно строить. По плану придется уступить ему полтора метра от участка деда Дойчо.
Старик заерзал на траве.
— Как так уступить? — спросил он сиплым голосом.
Внук попытался спокойно объяснить ему, как обстоят дела. По плану там пройдет новая улица. Танко заходил к ним и просил уступить ему эту полоску земли. Не даром, он заплатит.
— Нет, этому не бывать! — отрезал старик и покачал головой.
— Но отец согласен, — возразил внук.
— Кто согласен?! — задетый за живое, крикнул старик. — Пока я жив…
— Не стоит нервничать, — постарался успокоить его внук. — Ради каких-то полутора метров. Они ему и по закону полагаются, а он пришел к нам, говорит: давайте по добру решим это дело.
— По закону полагается! По этим вашим законам у меня отобрали и нивы, и рощу… Все отобрали!..
Внук ничего не ответил. Он сидел и рвал травинки. Ему давно уже набили оскомину сетования деда. Опять придется слушать, как бабка купила этот участок.
И он не ошибся.
— Я не согласен, не уступлю, — заявил старик. — Твоя бабушка, царство ей небесное, выложила за него целую горсть золотых монет. Тогда я был на заработках…
Внук равнодушно выслушал деда.
— Что было, то было, — заметил он. — Нечего пятиться назад, как рак
