Путь - Намсарайн Банзрагч

Дугар вскочил и вышел из юрты. И впрямь он спал долго — уже настал малый полдень{20}. Лама подвел Дугара к сваленным на земле бревнам и велел распилить их и наколоть дров. Пила и топор лежали рядом.

Дугар принялся за работу. Припекало солнышко, снега на дворе почти не было, только на поленьях наросла толстая ледяная корка. Пила с визгом скользила по льду, а если наталкивалась на сучок, то и вовсе срывалась, и Дугар едва успевал отдернуть руку. Время шло, а дело почти не подвигалось. Дугар приуныл, но работы не бросал, Пронзительно визжала пила, белые опилки оседали на лице и одежде.

— Сынок, поди-ка сюда, — раздался из юрты голос домоправителя. Дугар бросил пилу, вошел в юрту, и сердце у него радостно забилось — он увидел отца. Дугар считал себя совсем взрослым, а потому не бросился к отцу, а степенно поздоровался и сел рядом.

— Хороший сын у тебя растет, Ульдзий, — принялся расхваливать Дугара лама, — вот уже у самого гэгэна ворота караулит.

— Да, — соглашался Ульдзий, — повезло Дугару… Смотри, сынок, исправно неси службу, и бог не оставит тебя своими милостями.

Отец пробыл недолго, вдруг заторопился домой. Лама дал Ульдзию гостинцев — лепешку гавжи{21}, немного печенья. Отец смиренно благодарил, низко кланялся, едва не расшибая лоб об пол. Дугару наказал напоследок:

— Слушайся, сынок, благодетеля: в такое смутное время всего надежнее быть поближе к богу.

Дугар проводил отца до коновязи и вернулся к своему занятию. Но едва он взялся за пилу, появился домоправитель.

— Знаешь что, сынок, брось пилить для русских. По мне, пусть они все от холода околеют. Снеси им во флигель охапку да ступай наколи дровец для меня.

* * *

Ночью лужи замерзли, и Дугар скользил на ногах по крошечным ледяным озерцам — все-таки веселее время бежит, — но с рассветом чинно вытягивался у ворот. Так прошло дней десять. Кругом все было спокойно, и юноша, окончательно освоившись на новом месте, забирался ночью в повозку и дремал. Тогда днем ему не так хотелось спать за работой. Он приносил дрова во флигель и, если видел там высокого зеленоглазого офицера, быстро растапливал печку и уходил. Но чаще в доме бывал другой, тот, что пониже, и у него с Дугаром завязывался разговор. Русский знал несколько монгольских слов и, объясняясь, усердно помогал себе жестами. Бородатый бурят-переводчик обычно курил в дальнем углу или храпел на своей кровати. Кто были эти люди, приехавшие издалека в глухой монастырь, Дугар не знал. Да и, сказать по правде, не это занимало тогда его мысли. Повозка — или машина, как называли ее русские, — владела всеми думами Дугара. Он уже знал о машинах немало. У каждой впереди два выпуклых стеклянных глаза, внутри слева — какая-то круглая черная штука. А где прячется волшебная сила, которая движет машиною? Ему так хотелось увидеть, как машина побежит! Но, увы, русские на своих машинах не ездили; только подходили к ним время от времени и, подняв спереди крышку вроде железной дверцы, долго копались внутри. Дугар издали молча наблюдал за каждым движением русских.

Светловолосый просыпался раньше других и выбегал во двор, чтобы поразмяться. Всякий раз он подходил к Дугару и брал его за плечи, словно приглашая побороться: но Дугар стеснялся. Русский показывал пальцем на какой-нибудь предмет, и Дугар называл его по-монгольски, а тот старательно повторял. Иногда, подойдя к Дугару, он выговаривал целую короткую фразу: видимо, его учил переводчик. Если Дугар понимал, русский удовлетворенно смеялся. Однажды русский спросил у Дугара, как его зовут.

— Дугар, — повторил русский. — Хорошее имя. Он указал на себя: — А я Егор.

— Егор — хорошее имя, — повторил Дугар, в свою очередь, и оба громко расхохотались. Егор даже в ладоши захлопал. Теперь они могли называть друг друга по имени. Иногда Егор называл предметы по-русски, и Дугар запоминал непокорные русские слова. Так тянулись дни, оживляемые лишь этими недолгими беседами.

* * *

Дугар колол дрова. Он загнал топор так глубоко, что долго не мог вытащить. Пока он бился над поленом, кто-то тихонько его окликнул:

— Дугар!

Он поднял голову. У машины стоял Егор и жестами приглашал его подойти. Дугар забыл про топор и стремглав бросился к Егору. А тот творил чудеса. В нос машины он вставил длинный стержень и несколько раз рывком его повернул. В ответ машина громко фыркнула и мелко, с глухим ворчанием, задрожала. Дугар замер на месте. А Егор открыл дверцу сбоку и сел на мягкую подушку. Машина громко рычала, запахло чем-то острым. Егор поманил Дугара к себе, но ноги у парня словно приросли к земле. Дугар даже зажмурился от страха. На шум из юрт повыскакивали люди и следили за Егором на расстоянии. Дугар приоткрыл один глаз — машины не было! Она исчезла. Дугар только и заметил, как что-то мелькнуло в воротах. Он бросился следом — а машина уже тут как тут, возвращается! На этот раз Дугар успел рассмотреть, что Егор крутит круглую черную штуку. Описав по двору круг, машина остановилась, и грозное рычание смолкло. Егор выскочил и погладил машину по боку: «Вот и отлично!» Дугар облегченно засмеялся, подошел ближе.

Егор похлопал его по плечу, вынул портсигар и закурил длинную русскую папиросу. Потом присел на плоский камень, задумался… «Пусть еще кое-где в падях лежит снег, а все-таки уже весна. Как хорошо сейчас там, на родине. Прилетели с юга первые птицы, вот-вот тронется лед на Ангаре. Ах, Сибирь, Сибирь, незабвенный край!..» Увидел Дугар, что охватила Егора грусть. Каким-то чутьем парень угадал, отчего вдруг так помрачнело улыбчивое лицо его приятеля, мучительно поискал знакомые русские слова, не нашел и сказал по-монгольски:

— Егор, у вас дома тоже хорошо!

Он поднял кверху большой палец в точности так, как это всегда делал Егор.

Егор улыбнулся. Выходит, парнишка разгадал его тоску. Он показал на лес, на траву, на небо, и Дугар называл их по-монгольски. А потом, в свою очередь, Егор повел Дугара к машине и заставил повторять за собой: колесо, руль…

— Ваша родина от нас далеко? — спросил Дугар.

Он повторил свой вопрос много раз, Егор не понимал. Он только беспомощно улыбался и качал головой. Дугар подумал: как жаль, что они еще так плохо понимают друг друга. Егор отстегнул револьвер. Дугар испуганно отпрянул.

— Да не бойся; ты, Дугар, друг! Я хочу научить тебя стрелять. Целиться надо вот так. — Он вскинул руку. — Теперь попробуй ты!

Как ни был испуган Дугар, в нем заговорил охотник, и он, хотя и