Три бабушки спасли меня от смерти - Сыльги Ким
– Ты же хотела просто отдохнуть, устроить цифровой детокс. Когда обратно в город?
– Когда же, когда и ты.
– Что?
– Мы же семья. И вообще, думаю, тут можно кое-что интересное провернуть.
– Людей в деревне кот наплакал. Как ты собираешься здесь зарабатывать? Просто отдохни спокойно.
– Ты ничего не понимаешь в мире соцсетей, – фыркнула Чона, протягивая телефон. – Смотри.
Она показала мне новый аккаунт с более чем двадцатью тысячами подписчиков. Один короткий ролик, загруженный позавчера, попал в алгоритмы и стал вирусным. На видео был знакомый холм с непонятно откуда там взявшимися качелями. Когда я спросила об этом Чону, она возмутилась, что я до сих пор не видела «достопримечательность Кучжольчхори».
Оказалось, ссылаясь на необходимость разностороннего развития Таун, она уговорила Ёнчхун установить длинные деревянные качели на склоне у 180-летнего мачилуса с видом на обрыв. Девочка испугалась и в слезах убежала домой, а Чона сняла розовые шторы с окна в кабинете на втором этаже, накинула их поверх одежды как платье и, визжа от восторга, стала кататься. Люди писали, что это очень похоже на знаменитые качели на Бали и спрашивали, где было снято видео, но Чона просто ставила «лайки» на их комментарии, подогревая интерес.
– Эй, Хогу. Ты что, собираешься тут навсегда поселиться?
– Подзаработаю немного и вернусь.
– Вот! Значит, медлить нельзя. Ты не понимаешь, но эта деревня – золотая жила. Даже такой простенький ролик с качелями привлек много внимания. И если посмотреть шире, я приношу пользу местным жителям.
– И что ты собираешься делать с этими деньгами?
Чона усмехнулась:
– Мы же хотели умереть в самом красивом месте – на райском пляже в Греции, попивая коктейли. Конечно, не прямо сейчас, но… жизнь одна! И я буду делать все, что хочу, ни на кого не оглядываясь.
– Я тут подумала…
– Эй, Кан Хогу.
– Что?
– Только не вздумай снова предать.
– О чем ты?
– Члены семьи поддерживают друг друга. Я разве хоть раз критиковала твои идеи? Мы же договорились всегда быть рядом. Или только я держу свои обещания?
– Всегда?
– Конечно.
– А Тхэсу? Ты утверждала, что он твоя настоящая семья, а меня вы просто бросили.
– Тхэсу больше никто. Он меня не поддерживал, пытался манипулировать… Короче, сейчас у меня есть только ты. Понимаешь? Ты же видела, в каком состоянии я сюда приехала.
Чона прекрасно знала, когда нужно прижаться к земле и сделать вид, будто ты бездомный щенок. Когда нужно выглядеть жалкой. Когда ласковой. И если она хватала кого-то за ногу, уже не отпускала. У меня до сих пор не хватало сил прогнать ее. Но я не позволю ей возить себя за нос.
– Я так не могу.
– Хогу… то есть Хаго. У меня правда никого нет, кроме тебя.
– Ты ужасная, раздражающая… и при этом я все равно за тебя переживаю. Значит, да, ты моя семья.
– Видишь? Я знала.
– Но я не собираюсь делать все, что ты хочешь. Я буду спорить, если не согласна. Если ошибешься, хлопну по спине так, что мало не покажется. Сделаешь что-то хорошее, похвалю и поддержу.
– Что… но ведь ты тоже считаешь меня своей семьей? Ты же меня не бросишь, правда?
Тридцатитрехлетняя Чона, как и 16 лет назад, крепко вцепилась в меня обеими руками. И я знала, что снова не смогу уйти.
Интерлюдия
Обед. Ёнчхун, Вончжу и Кильчжа сидели за столом, наслаждаясь кипящим супом из кальмаров. Выпив бульон до последней капли прямо из глиняного горшка, Ёнчхун заговорила о Чоне:
– После того как мы привезли Хаго в Кучжольчхори, я переживала, что ее не ищут. А теперь приехала Чона. Можно хоть немного выдохнуть.
Кильчжа, взяв палочками бобы в соусе, продолжила:
– Под проливным дождем она прошла через туннель. Шла и шла, пока не добралась до деревни. Представляешь, насколько сильно она хотела найти Хаго? Даже местным нелегко отыскать ночью дорогу.
Вончжу сдвинула солнцезащитные очки на голову и удивленно спросила:
– Хаго не выехала ее встречать?
Ёнчхун, скрестив руки, ответила:
– Нет. Девчонка, видно, не простая. В глазах огонек. Справляется со всем, за что ни берется. Говорит, в городе была этим… инфлюэнцо.
– Инфлюэнция – это грипп, а она инфлюенсер! Сколько раз говорила: если не будешь следить за трендами и позволишь разуму состариться, все, ты и правда бабка. Учиться надо! Вон, чем старше становлюсь, тем меньше хочется с вами разговаривать.
– Так вот, Чона хотела выложить что-нибудь на сайте, куда молодежь часто заходит, просила меня записать видео. Ну я и согласилась. Потом обещала меня научить пользоваться социальными сетями.
– Что вы снимали?
– Как я хожу за дровами на Нынмансан. Да ничего особенного. То, что я и так делаю каждый день.
– Ёнчхун, у тебя вообще голова есть? Люди сейчас сидят в соцсетях больше, чем смотрят телевизор. А если народ решит, что у нас тут какое-то шоу, и повадится в деревню?
– Чона сказала, что закроет лицо. Сказала, что это просто забава молодежная. Ну и мне захотелось подыграть.
– Ты забыла? Раньше нас чудовищами называли, пальцами тыкали, проклинали, камнями забрасывали… Мол, шутили так. Социальные сети – рассадник злых людей.
– Тогда почему ты, Вончжу, целыми днями в телефоне сидишь и скупаешь все, что там рекламируют? У входа в деревню твои посылки уже горой лежат.
– Ох… с вами бесполезно спорить. В любом случае, осторожнее надо быть! Чона камеру включила, а вы и радуетесь.
* * *
Безымянный чай по-прежнему оставался самым популярным напитком в Комнате встреч, но постепенно росло и число посетителей, которые заказывали именные напитки. Рано утром позвонила Ёнчхун и сделала заказ. Адрес доставки – дом Окпун. Я приготовила по одной порции чая Чан Окпун, Ван Ёнчхун и молока для питомцев Дукхон. Разлила в термосы, погрузила в мотоцикл и выехала. Когда я, двигаясь по дороге вдоль побережья, поднялась на холм и добралась до дома Окпун, то сразу обратила внимание на огромные деревянные ворота, блестевшие на солнце резными узорами и металлической фурнитурой.
Они выглядели так, будто их специально изготовили, чтобы закрыть ту самую дыру, которую проделали бабушки. Створки выглядели настолько гигантскими, что обычному человеку понадобилось бы трое-четверо помощников, чтобы их открыть.
– Как раз пить захотелось. Ты вовремя, – заметив меня, покрытая пылью Ёнчхун расплылась в улыбке. Установка ворот продолжалась, и она хваталась то за молоток, то за дрель.
Я схватила два термоса и подошла к ней. В огромную дыру в стене было прекрасно видно маленький сад и Окпун. Та сидела на
