Свет любви и веры - Коллектив авторов
– Мерзавец! – произнесла я и хотела выскочить из машины, но он нажал на газ, и машина поехала. Одна нога моя была внутри, другая на земле. И я выпрыгнула и хлопнулась на асфальт. А он газанул и умчался.
Я лежала пластом. От боли тело онемело. А может быть, стыд перекрыл всё остальное. Но я не хотела вставать. Какая-то женщина потянула меня за руку, восклицая:
– Вставай-ка, девочка дорогая! Поднимайся!
Колени мои не гнулись. Обе ладони были ободраны, и кровь на них смешалась с пылью. Поднимаясь, я услышала женский голос:
– Когда эта молодежь в разум войдет?
Другая женщина ответила:
– Аллах должен же в конце концов помочь им жизнь устроить!
Я выпрямилась и осмотрела себя сверху донизу. Я была вся в грязи, а почиститься окровавленными руками не могла. Та же женщина чуть отряхнула мое пальто и сунула мне в руки сумку. Она хмурилась и, не переставая, качала головой.
– Спасибо! – сказала я и пошла прочь.
Люди, остановившиеся на тротуаре, явно не хотели, чтобы представление так быстро закончилось: они словно ждали продолжения, не уходили.
Не обращая на них внимания, я шла к дому. Только в лифте поняла, что и нос у меня разбит. Открыв дверь своей комнаты, услышала мамин голос из кухни:
– Ты почему вернулась, Негар?
– Ничего серьезного! – громко ответила я.
Я заперла дверь и бросилась на кровать.
Нужно было найти способ дать ему понять, с кем он имеет дело.
* * *
Я стояла перед окном и смотрела на улицу.
– Брось ты это дело, Негар! – говорила мне Лейла.
Я переложила трубку в другую руку и ответила:
– Это невозможно.
Маленький мальчик смотрел из окна дома напротив. Я помахала ему рукой.
– Вообще-то это не мое дело, – продолжала Лейла. – Но чтобы вразумить другого человека, нельзя ведь себя убить. Понимаешь меня?! У тебя крыша поехала, вот что я скажу! Одумайся! Вместо этих всех дел лучше переводи срочно детскую книжку, о которой ты сказала, что она легонькая, и дядя даст тебе роман.
Улица была вся мокрая. Шел дождь.
– Там у вас снег не идет? – спросила Лейла.
– Нет, а у вас?
– Куда там, – ответила она тихо. – И не собирается. – Потом, гораздо громче, спросила: – Кстати, ты вчера смотрела матч?
– Да, два – один, твоя команда выиграла.
– Ой, чуть не забыла, – воскликнула Лейла, – сейчас ведь будет повтор.
Я посмотрела на часы.
– Тебя очень обрадовало то, что я позвонила и спросила, как твои разрушенные дела? Не отвлекла я тебя?
– Нет. – Я улыбнулась. – Иди смотри свой футбол.
По звукам в трубке было ясно, что она возле телевизора.
– До свиданья! – сказала я.
Ответила она или нет, но телефон отключила.
Я открыла окно и несколько раз глубоко вдохнула. Запах дождя наполнил носоглотку. Сев на пол, я прислонилась к обогревателю. Спине стало тепло. Я подровняла стопочкой листки готового перевода. Полистала книгу и уставилась на предложение вверху страницы. Никогда не думала, что первая переведенная мною книга будет детской. Перевела пару предложений…
Я должна была написать Николасу что-то такое, что успокоило бы его. Нужно было написать: я не смогу тебе помочь. В этом случае он, даже если бы и не признался мне, то удивился бы: как это в нашей стране, с ее религиозностью, я не могу им руководить?
Ну что ж, у каждого свои тревоги. Все люди имеют шанс или имеют удовольствие заняться одним из тех видов деятельности, которые существуют в этом мире.
…Но, с другой стороны, мне также не хотелось бы и прекратить с ним контакты. Перевод тех статей, которые он мне присылал, очень помог мне продвинуться. Да и вообще, не будь Ника, вряд ли мои писания напечатали бы в западных журналах.
Я уперлась лбом в колени.
На другом краю планеты я нашла человека, который рассказывал мне о себе самом и о своей стране. Теперь и он задал мне вопрос. Но я никогда и предположить не могла, что он спросит меня о моей вере. О моей вере! Это же смешно. Религия для меня – это только то, что я прочла в школьных учебниках. Выучить наизусть азан и икамат[15], без ошибок читать из Корана, чтобы учитель поставил хорошую оценку по предмету «исламское богословие». Сдавать тесты по этому предмету, необходимые для зачисления в вуз… Вот и вся моя религия.
Но Бог – это нечто другое. Бог – Он там, наверху, и только иногда, когда это необходимо, Он нам помогает. Хотя в учебниках по религии никогда… Кстати, есть же учебник Айдина!
Я вскочила и выбежала из комнаты. Негромко постучала в дверь Айдина, окликнула его…
Ответа не было. Открыла дверь: он спал. Вошла в комнату и перебрала учебники на его столе. «Исламское богословие. 1 и 2». Взяла учебник и вышла. Прислонившись к стене, листала, читала оглавление. По сравнению с нашим временем учебник стал совсем другим. Не знаю, найду ли я здесь то, что нужно мне…
Я зашла в свою комнату и села за стол. Я была уверена, что одной-двумя фразами Николас не удовлетворится. Включила компьютер. Пролистав учебник, нашла один из уроков. Перевела первые предложения. Переставила в них несколько слов и вновь повторила про себя. Получилось неплохо. И я начала печатать на клавиатуре.
Я приучила себя работать без словаря. Даже если я просто клала его рядом и не заглядывала, он отнимал у меня уверенность. Религиозных текстов я переводила очень мало и в некоторых словах теперь путалась. На общее содержание текста я не обращала внимания, сосредоточившись на том, чтобы в точности передать смысл каждого предложения, найти такие термины, которые он бы понял.
Разбитый нос горел и саднил. Иногда боль отвлекала меня от книги, и я смотрела в окно и думала о том, как мне заставить так же мучиться Бехруза. Как бы ни был человек подавлен и разбит, он не отключает в себе мысли о поражении, которое мог бы нанести противнику.
Отец постучал в мою дверь:
– Иди ужинать!
Только тут я поняла, который час. А мне осталось лишь несколько предложений. Я их тоже перевела. Перечитала текст от начала до конца: получилось три страницы. Хотела послать его Николасу, но вспомнила, что у меня закончилась интернет-карта.
Я встала. Взяв учебник Айдина, вышла из комнаты. Мамы дома не было, и ужин приготовил отец. Я положила книгу Айдина на место и пошла на кухню помогать отцу.
* * *
До конца книжки мне осталось четыре страницы. Перевод оказался таким простым, как
