Хранители времени - Татьяна Сергеевна Богатырева
Он отсыпался, абсолютно убитый и измотанный, – накануне он надолго остановил время, чтобы все успеть. Но человеку все равно нужно есть, отдыхать и спать, иначе долго он не протянет. Перед сном молился, чтобы никто его не разбудил, потому что боялся отключать на телефоне звук, вдруг снова позвонит агент или редактор, появится какой-нибудь срочный вопрос по поводу грядущей экранизации. На кону были очень большие деньги, не только по меркам Яна, а вообще.
Но звонок, который его разбудил, был не от редактора и не от агента. И даже не от особо настойчивого фаната, каким-то образом узнавшего личный номер Яна.
Ему звонили из больницы, потому что его мама умерла.
* * *
Мамы не стало, потому что ее время на Земле кончилось. Мама, на которую у него так долго не было времени. Которая была всегда и, казалось, всегда будет. Где-то в отдалении, но в любой момент он сможет приехать к ней, обнять, увидеть.
Мама, которая была его единственным другом, которая была с ним с самого начала и всегда, до последнего была за него.
После похорон Ян надолго заморозил время и выл от бессилия и плакал, один, в остановившемся мире. Теперь, спустя много лет, думать о маме по-прежнему было очень больно.
Особенно не давала ему покоя одна конкретная мысль. Мысль настолько пугающая, что он так никогда и не решился ее озвучить: а не была ли ее смерть расплатой за остановленное время? Не сокращал ли он ее жизнь, снова и снова нажимая на кнопки? Ведь когда кто-то останавливает время, он ворует его у других.
Или – что было еще страшнее – не сократил ли Ян время ее жизни своим безразличием и отдалением?
* * *
А потом однажды утром все исчезло. Ян проснулся, всем телом чувствуя разбитость и какую-то новую пронзительную усталость. Привычно засунул руку под подушку – именно там он хранил пульт по управлению временем. Но там ничего не было.
Еле-еле добредя до ванны, он увидел в зеркале дряхлого старика. И сразу все понял.
Это он превратился в этого старика.
А почему он думал, что с ним такого не случится? Потому что обещал написать много полезных и стоящих книг? А вместо этого настрогал за это время кучу глупых и неоправданно кровавых ужастиков?
Он сидел на полу в ванной долго-долго, и казалось, что мир остановился сам по себе, без всяких вспомогательных устройств и коробок.
Исчезли не только пульт и годы жизни Яна. Все его книги, все упоминания о нем растворились вместе с ними. Остались только две книги – про химика Луи Пастера и ранний сборник рассказов, да еще журнал с отрывком из детективной поэмы.
То, что было написано до встречи с хранителями времени. И паспорт, где значилось, что смотрящему из зеркала на Яна старику – двадцать пять лет.
Он не хотел рассказывать эту историю ребятам, потому что ему было слишком больно и стыдно. Единственная книга, над которой он плакал с тех самых пор, – это «Сказка о золотой рыбке». Чудовищно грустная вещь, если вдуматься.
Кое-что он рассказал, кое-что – например, про маму или про то, как он обманул хранителей времени, наобещав им одно и сделав при этом совсем другое, – утаил.
Впервые в жизни при таких странных обстоятельствах у него появились друзья. Он боялся, что, узнай они правду, они тут же от него отвернулись бы.
– Если бы можно было отмотать время назад и исправить что-то одно, что бы вы сделали? – спросил его как-то Антон.
– А ты?
– Я бы оставил этот пульт лежать у Лизы под кроватью. Я бы его не трогал. И проследил бы за тем, чтобы и она его тоже не трогала. И мы переехали бы из этого дома, как и собирались. Вот что больше всего на свете мне хотелось бы изменить.
Антон повторил свой вопрос, но ответа на него у Яна не было. Ему казалось, что слишком многое надо было бы менять, тут чем-то одним уже ничего не исправишь.
Сейчас ему было тридцать пять. А выглядел и чувствовал он себя на все семьдесят. Про себя он давно уже сдался и не верил, что они смогут хоть что-то изменить: ни эти несчастные подростки во взрослых телах, ни он сам. Он считал, что плана лучше, чем он предложил, им не придумать. Хорошо бы они остались с ним на эти несколько лет, которые им нужно будет переждать до совершеннолетия. А если повезет, может, они и потом его не оставят.
И все, что ему теперь по силам, что он должен – хранителям и самому себе, – да и, в общем-то, все, что ему теперь остается, – это писать. Обо всем, о чем он обещал написать и не сдержал слово.
О времени. О том, как быстро и безвозвратно оно уходит. О том, что за него потом приходится платить. Что, пока человек жив, у него еще есть шансы успеть. И что это самое важное.
Глава 5
Эффект бабочки и парадокс убийства дедушки
– Это, кстати, полный бред, то вот, что ты сказал. Насчет вернуться назад и исправить что-то одно в прошлом. Ты про эффект бабочки когда-нибудь слышал?
Антон смерил Стаса уничижительным взглядом и ответил, что да, конечно, он слышал об эффекте бабочки, но…
– А еще есть эффект дедушки, это такое официальное название, я не шучу. Это – чтобы тебе объяснить понятным языком – парадокс примерно о том, что если отправиться в прошлое и убить своего деда, то он никогда не встретит бабушку, следовательно, и ты не родишься.
– Это ты откуда узнал, из фильмов? – взорвался Антон. – А то я что-то не припомню, чтобы у тебя была ученая степень по физике!
– Ребят, хватит уже, – вмешалась Женя, – расскажите лучше, в чем заключается эта ваша теория относительности.
Антон уже было открыл рот, но Стас и тут успел первым:
– Ну, если попроще, чтобы даже Антон понял: действительность не одинакова для всех, каждый воспринимает ее по-своему. Все зависит от системы отсчета, в которой находится человек. Например, час с любимым пролетает как секунда, а секунда, проведенная в кипящем котле или на раскаленной сковороде, длится целую вечность. Все относительно.
– Это так считается, – вставил Антон, – а еще считается, что нельзя останавливать время.
Час
