Колыбельная для Рейха - Каролин Де Мюльдер
Дом не похож на казарму и еще того меньше – на больницу. Скорее, на летний пансион, который очень хорошо содержат. Непомерно огромный загородный дом в окружении служб и полей, с видом на пруд.
17:45, ужин. Неясный гул женских голосов. В общей комнате везде отзывается эхо. На время еды эта просторная комната превращается в светлую столовую с паркетным полом.
Свет из окна, выходящего в парк, озаряет сидящую за столом Рене, окружает нимбом ее едва отросшие волосы. Через окно ей видны лужайка, деревья, пристройки. За прудом – чистое поле.
В руках у нее красивые серебряные приборы с выгравированным гербом Ротшильдов под баронской короной, перед ней большая тарелка с клеймом берлинской фирмы Frühling & Pelz. На столах скатерти в цветочек, за каждым столом двенадцать женщин в ситцевых платьях, почти все молодые, есть и совсем юные. Руки у них чистые, ухоженные, голоса отдаются эхом от белоснежных стен. Пахнет стряпней, солью, свежими овощами.
Рядом с дверью меню на неделю, обеды и ужины с понедельника по воскресенье. Сегодня, в субботу 2 сентября 1944 года, овощной суп, жареная говядина, хлеб, масло, салат из огурцов.
Медсестра постукивает вилкой о стакан, и тут же воцаряется несколько напряженная тишина.
– В 16:29 родился Юрген, 3 килограмма 400 граммов, рост 50 сантиметров, окружность головы 36,5.
Аплодисменты, веселые крики. «Lebe Jürgen, lebe Frau Geertrui! Долгих лет Юргену! Долгих лет фрау Хейртрёй!» Одна из женщин плачет.
Дожидавшиеся в сторонке служанки ставят на столы супницы. Стук металла о фаянс, звон стаканов – все словно хрустальное.
18:15. Обычно в вестибюле тихо и пусто, но сегодня вечером там что-то готовится. Стоит стол, покрытый скатертью с гигантской свастикой. На столе портрет Гитлера и цветы – похоже на алтарь в импровизированной часовне. Перед столом пестрый ковер и большая белая подушка с кружевами. Над всем этим еще один флаг со свастикой: Deutschland, erwache, Германия, пробудись. Напротив стола семь рядов стульев. Вот уже несколько дней Рене то и дело слышит слово Reichsführer.
18:20. Комната 23 просторная, рядом с дубовыми кроватями резные тумбочки, такие же резные платяные шкафы, столик на одной ножке, по бокам от него кресла, большой зеленый бархатный диван. У каждой пансионерки собственный умывальник с зеркалом. Все наряднее и роскошнее, чем в эсэсовском родильном доме в Ламорле, где она провела несколько недель, перед тем как 10 августа ее эвакуировали. Эту дату она хорошо запомнила.
На двери с внутренней стороны расписание. Рене не говорит по-немецки, но ей помогают цифры и незыблемый распорядок дня. Теперь она понимает значение каждого или почти каждого слова.
5:00–6:00. Кормление 1 (Stillen, и s произносится как «шшш», как будто хотят сказать «тише», тишина по-немецки – Stille)
6:00–6:30. Навести порядок в комнате (Zimmer in Ordnung bringen; zimmer читается как «циммер»)
6:30–7:00. Выпить кофе (Kaffee trinken, как будто кофе пьют, чокаясь)
7:00–8:00. Купание (слово Baden, с долгим a, заставляет размечтаться о курорте)
8:00–8:30. Кормление 2 (Stillen – Schhhtillen – шшш)
8:30–9:00. Завтрак (Frühstück, над ü две точки, чтобы оно не читалось как «у»)
9:00–10:45. Работы по дому (Windeln legen oder andere Hausarbeiten, она не знает, что значит Windeln, но понимает Haus и arbeiten, «дом» и «работать»)
11:00–11:30. Обед (Mittagessen, essen означает «есть»)
12:00–13:00. Кормление 3 (Stillen – шшш)
13:00–14:45. Отдых (Ruhe, «ру» – с придыханием)
14:45–15:15. Выпить кофе (Kaffee trinken, чокаться и пить)
15:15–16:15. Кормление 4 (Stillen – шшш)
16:15–17:45. Работы по дому (Windeln legen oder andere Hausarbeiten; может быть, Windeln – это пеленки, которые надо без конца развешивать на солнце, потом складывать. В любую погоду служанки хлопочут у колонки с большими металлическими чанами, полными грязного белья, и мешками стружки марсельского мыла, они трут, выкручивают, отжимают, разглядывают на просвет квадраты белой ткани и щурятся, солнце слепит)
17:45–18:15. Ужин (Abendbrot, Brot – это «хлеб», Abend – «вечер»)
После ужина – прогулка, пение или чтение до 19:30; Nach dem Abendbrot: Spaziergänge, Singen oder Lesen bis 19:30. Еще иногда бывают занятия, лекции, речи по радио, которые обязаны слушать все женщины и из которых она мало что понимает.
19:30–20:30. Кормление 5 (Stillen – шшш)
Под распорядком дня – правила. Пансионерки отвечают за свои комнаты, Schwestern[2] и служанки – за другие помещения. Вечером все собираются во дворе или в общей комнате, в зависимости от того, чем будут заниматься. А перед этим закрывают ставни. Свет положено гасить ровно в 21:00, а лучше – перед ужином. В спальнях матерей надо выключать лампы под потолком, оставлять можно только затемненные ночники. «Затемненные» – dunkelte – подчеркнуто. Как будто сюда могут долететь бомбы. Здесь так спокойно. Не слышно ничего, кроме женских голосов, крика новорожденных и птичьего щебета. Еще жук какой-нибудь иногда прожужжит. В этом женском доме ты словно на краю света, кажется, ничто из внешнего мира не дотянется сюда, в глушь. Война пока далеко от Штайнхёринга. Она гналась за Рене, бежавшей из своей нормандской деревни, и настигла ее у самого Парижа, в Ламорле, всего через двадцать три дня. Тогда Рене уехала в Германию в военном автобусе вместе с десятком младенцев, еще несколькими женщинами и медсестрами и попала сюда, в другой родильный дом, где так хорошо кормят. Но война тем временем продвигается с запада на восток, она приближается, и кто ее остановит?
Рене все еще чувствует солоноватый вкус овощного супа. Она открывает окно, впускает народную музыку из парка. Хорошо, что ее комната выходит на ту сторону, где пруд. Прямо перед окном ровный ряд горшков с цветущими геранями в заботливо увлажненном черноземе. Пахнет политой землей. Она смотрит в парк. Рядом с веревками для сушки белья водят хоровод двенадцать женщин. Она пытается разглядеть рощу и компостный ящик по ту сторону пруда, но видит только деревья, свет играет в листве, бьет в лицо, слишком много света, он сушит глаза, она трет их тыльной
