Гражданин Еда Рассказы 2020—2021 - Алексей Константинович Смирнов
- Айфон? - презрительно кивнул он на Мишину игрушку. - Я такой еще в тридцать четвертом сладил...
- А почему же тогда, а где?
- А пидарасы потому что вокруг, - огрызнулся дед, поднявшись на последнюю ступень. - Иначе бы все было, на родниковых молекулах...
Насчет пидарасов Миша с готовностью согласился, Гордей и сам был такой по общему убеждению, а на молекулы Миша решил забить. И поступил опрометчиво.
Старый и малый вошли в пыльный вестибюль. В углу были свалены какие-то стяги, чуть подальше стоял гипсовый бюст Ленина с приклеенным к нижней губе окурком, а темноте, у эстрадного возвышения, маячило пузатое сооружение, похожее на доисторический батискаф с медными заклепками и несовременными иллюминаторами. От него тянулись провода, напротив, новенькие, с какими-то насадками и переходниками. Сбоку примостился вроде бы музыкальный клавишный инструмент вида жалкого, насколько смог оценить Миша по примеру электрооргана из поселкового клуба.
- Случалось ли тебе, Мишутка, ходить в кино? - мечтательно осведомился дед Гордей.
Тот пожал плечами. Дурацкий вопрос - конечно.
- А пленка видел, как загорается?
Тут уже Миша заколебался. Нет, кинотеатров, где посреди фильма вдруг загоралась пленка, он припомнить не мог.
Дед Гордей причмокнул и огляделся в поисках места, где бы присесть. Конечно, он давно его знал и нашел бы вслепую - зеленый сундук из тех, в которых перевозят всякие боеприпасы. Мише сесть было негде, и он остался стоять, ковыряя носком цементную крошку. Очки он имел наглость не снять и даже шарил в кармане, как бы катая нечто постороннее.
- Смотришь, бывало, - продолжил дед, - какую-нибудь дребедень, и нате! На экране расплывается огненное пятно. Дыра, а по краям плавится пленка. Медленно и неотвратимо, ничего тут не сделать. Народ, понятно, ругается, галдит, да без толку. Врубают свет - и все. Кино кончилось. Конечно, временно. Через пару минут все чинили, и оно как бы продолжалось.
- Что мне кино-то? - процедил Миша.
- Как бы продолжалось! - повторил дед Гордей, воздевая палец. - Пленку склеивали, и крутилось оно дальше. А кадр сгоревший не так уж бывал и важен, и без него все было понятно. Знаешь, сколько в секунду таких кадров прокручивают?
Миша не имел об этом ни малейшего представления.
- Двадцать четыре. Что ты успеешь за эту секунду? Ногу поднять. А получается, что эта самая нога заранее разрезана на двадцать четыре такие же ноги. И пленку пускают так быстро, что разных ног никто и не замечает. Всем кажется, что вот она, цельная, шагает себе, куда ей следует.
До Мишутки внезапно дошло, что кое-что из этой механики ему все же известно. Он и сам на минувшей неделе стащил у Маруси розовый блокнот с бабочками и розовыми девичьими секретами. В этом блокноте Миша на каждой страничке, в углу, нарисовал кривой половой орган, зажатый в мохнатой руке. И если быстро-быстро перелистывать розовые девичьи секреты, то орган активизировался, дрочимый этой - предположительно Мишиной - пятерней. Теперь он представил, насколько серьезно пострадало бы аниме, лишись оно десятка страниц.
Дед Гордей понял, что угодил в самый цвет. Он закруглил лекцию с опорой на реминисценции и перешел к другой ее части, созвучной дню современному.
- Пора из тебя дурь-то повыбить, - рыкнул он без всякого перехода. - Ты сколько сюда уже шляешься? Сколько я тебе показал, про каких рассказал людей? Без толку. Я правильно говорю?
Мишутка шмыгнул носом и дерзко спросил:
- А какой нужен толк-то?
- Такой, чтоб человеком ты стал... Я ведь про каждого, кого помню... а помню именно каждого.... Фрунзе, Косиор, Сергей Лазо... Академик Вернадский. Бехтерев. Павлов, Эйнштейн, нарком Ежов, Кшесинская, Раневская, Орлова, Капица, Гэс Холл... Ты ведь слушал?
- Слушал.
- И как горох о стену. Товарищи Микоян, Ворошилов, Отто Скорцени, Лев Ландау, Юрий Никулин, Борис Николаевич Ельцин... Знакомые личности? Знакомые. И что? И ничего. Хоть тебе целый Тарковский!
Миша начал перетаптываться, ему захотелось в туалет.
- Ссы здесь! Хуже-то не испортишь! - Старик воздел руки. - Музей! Да, это макеты. Да, это куклы. Но в них сошлась, сосредоточилась, сконцентри... ты правда, что ли, ссышь? Ну, парень, это ты меня огорчил. Всерьез расстроил.
Схватив Мишу за руку, дед Гордей поволок его к допотопному батискафу. На ходу он сумрачно пришепетывал:
- Мне лично товарищи помещение выделили... Площадку для новейших эффектов. У меня в изголовье, в тряпице нога святого Амвросия преет, духом напитывается... Товарищи Подгорный, Кириленко, Андропов приезжали в черных манто... Пыжиковая шапка от Зайкова. Меня администрация курирует и помереть не дает... А ты здесь лапу задираешь...
Он толкнул Мишу в продавленное пластмассовое кресло, а сам уселся на одну из коротких латунных ступней, что торчали из-под агрегата. При близком рассмотрении тот, невзирая на полумрак, перестал быть похожим на батискаф - скорее, на огромную стиральную машину с квадратным застекленным люком. Стекло было расчерчено вертикальными полосами, которые в совокупности напоминали штриховой код.
Дед Гордей потянулся за айфоном.
- Дай сюда.
Помявшись, Миша дал. Старик презрительно повертел коробочку в пальцах.
- Квантовый, что ли?
- Не, пока еще нет. Но скоро будут.
- Будут, - передразнил его дед. - Все уже есть! Тут, своими руками... Еще в тридцать четвертом году... э, да что вспоминать. Гордею сказали - Гордей козырнул, и пошла работа. Привозили ко мне однажды вашего Джобса, так и разговора не вышло. А потому что не о чем говорить! Он и помер, а я повременю.
Мишутка огляделся. Какие еще технологии, откуда, где? Миша был не из робких, однако в печенках завязался страх. Он начал подозревать деда Гордея в опасном помешательстве не того безобидного рода, которое вменяли ему в вину иные негодники, а в остром сумасбродстве, помимо простительного старческого эротизма.
- Ты и есть квантовый, - задушевно шепнул между тем дед Гордей.
- Ага, - неуверенно поддакнул Миша. С него не убудет. Так он решил - и снова жестоко ошибся.
- Ты тоже кино, - беззубо улыбнулся дед. - И я кино. Да все вокруг, - взмахнул он рукой, - сплошная кинофильма. Впрочем, не такая уж и сплошная. Вот я тебе расскажу. Вызывают меня в середине тридцатых на Площадь и вопрошают: известно ли тебе, Гордей, о квантовой природе вселенной? Так точно, отвечаю, давно известно, да я помалкивал на случай чего. Тогда, говорят мне товарищи, изготовь нам, товарищ Гордей, квантовый резак! Мне-то
