Кот Блед - Марина Львовна Степнова
Были последние дни сентября, пахло разной неизвестной вкусной едой – каждой по отдельности и всеми едами вместе, листья были ржавые по краям, зеленые, желтые, разные, и в зеркальных витринах стояло жидкое жадное солнце. Вася до мяса сбила пятку, устала, хотела есть или хотя бы присесть, но вокруг были холеные и богатые люди и, совсем как в детстве, было ясно, что все магнитики и мороженое достанутся им, потому что Васины деньги в Москве как будто не существовали. Их все равно что не было.
Вася остановилась у кафе – это точно кафе? – да, вроде едят люди, было интересно, сколько тут стоит кофе, в каких стаканчиках его подают, хотя какие стаканчики, тут, наверно, сплошь королевский фарфор. Вот бы посмотреть. И, словно отвечая на Васин запрос, из кафе вышла девушка, тоненькая, с длинными, зеркальными, как витрины, волосами. Девушка была ненормально красивая, настолько красивая, что мальчик из ПВЗ вспыхнул и с треском разорвался, рассыпался вонючими искрами. Навсегда. А еще девушка была сливочная: сливочное распахнутое пальто, пушистое, как детская щечка, сливочные широкие брюки, блузка из топленого шелкового молока, сплетенная из тонкой кожи сумка цвета жженой помадки, и только мокасины были ярко-красные, хулиганские, и рифмовались они не с помадой, Васе показалось, что девушка вообще не накрашена, а сразу родилась такой – бархатистой, бежевой, нежной, с огромными ресницами и по-лисьи приподнятыми уголками невероятных глаз, нет, мокасины рифмовались со стаканчиком с кофе, который девушка держала в руке, – он был ровно такой же, как в Васиной будке. Красный с белой крышкой.
Вася остолбенела – в самом прямом смысле, даже сбитая пятка перестала кровить, все в Васе остановилось, а потом бешено, в спортивном режиме, защелкало, как затвор фотоаппарата, выхватывая божественные детали: туго спеленутые кисточки на мокасинах, перламутровые капли-пуговицы на блузке, матовый, едва-едва заметный (молоко с одной-единственной каплей кофе) лак на ногтях, шахматный переплет нежной кожи на сумке.
С какой планеты это все? Почему Васю занесло на другую?
Да фигня, сказала девушка, глядя Васе в глаза и улыбаясь. Я вообще все на “Озоне” заказываю. Суперудобно.
Она прошла мимо Васи, легкая, теплая, пахло от нее черной смородиной и летней помидорной ботвой, и Вася, поворачиваясь, как подсолнух, так и не заметила гарнитуру от мобильного в девушкином ухе. Это неважно было. Девушка говорила с ней. Мало того, девушка и была она сама, Вася, только из будущего. Это же абсолютно ясно. Стаканчик с кофе был знак. Очевидный. Ясный. Божественный.
Вася в этом не сомневалась.
Кстати, единственное, что Вася потом не нашла, – это тот самый помидорно-смородиновый аромат, просто не вычислила. Все остальное действительно нашлось на “Озоне”. Надо было выставить фильтр не “дешевле”, а “дороже”. И ты оказывался в прохладном виртуальном ЦУМе. Тут были все высокие марки по высоким ценам – и ни одной покупки, ни одной оценки. Ни-че-го. Только Вася и фотографии с описаниями. Иногда Васе кажется, что эта часть “Озона” вообще создана исключительно для нее.
Через месяц она полностью собрала девушкин лук и положила его в корзину. Еще через несколько месяцев закончила с классикой и перешла к модным трендам. Это подвижная часть Васиной корзины, самая интересная. Раз в полгода она выкидывает все, что устарело, и заполняет корзину актуальными хитами. Только натуральные ткани. Только громкие имена. Размер – исключительно ХS. Через четыре года, девять месяцев и семь дней Вася оплатит корзину полностью. Получит все в один день. Распакует. Перемеряет. Зайдет в свою будку. Закажет красный стаканчик с кофе. Поправит зеркальные волосы. И поедет на Красную площадь.
Васе нет дела до того, как именно случится чудо. Откуда появятся волосы. Куда денется XXL. Она просто знает, что так и будет. Точка.
Вася улыбается и поправляет прядь тем самым девушкиным жестом. И ничего, что у нее скрипучая пегая гулька. Жидкий шелк CHI Infra Silk Infusion за 2550 рублей лежит в корзине. Ждет своего часа.
И Вася ждет. Она ничего не читает, не смотрит кино, не слушает музыку или подкасты. Никуда не ходит. Разве что сто пятьдесят метров от дома до работы и обратно. Можно сказать, что Вася не живет. Но это не так. Вася ждет, когда жизнь начнется.
Вадик меж тем продолжает говорить, похоже, даже орет, и это странно. Он вообще-то довольно спокойный, типа капибары. Вася мысленно водружает Вадику на стриженую башку пирамиду из мандаринок и хихикает. Вадик злится еще сильнее.
Ты меня слушаешь? Повтори, что я сейчас сказал!
Вася ржет уже в открытую – мама всегда говорит так же и так же по-учительски лязгает голосовыми связками. Когда Вадик и Вася были маленькими, мама преподавала в школе химию, химичила, как говорил отец. Из школы мама ушла – сперва в продавцы, потом в бухгалтеры, потом ушла и от отца, точнее – ушла отца, но привычка орать осталась. Она и сейчас может обрявкать на пустом месте, просто Вася редко у нее бывает. А у отца и того реже.
Вадик и Вася переглядываются и приказывают хором:
Включись в меня немедленно!
Вадик наконец тоже смеется, хрюкает по-свинячьи, как в детстве, и Вася в него включается.
Оказывается, три года назад Вадик по случаю приобрел (Вадик так и говорит – “приобрел”) дом в Березках. Пока Вася, которой по случаю удавалось приобрести зубную пасту или туалетную бумагу со скидкой 80 процентов, охреневает, Вадик продолжает оправдываться. То есть это Вася думает, что Вадик оправдывается, потому что он мнется, мычит и собирает над верхней губой целый выводок жирных потных капель. Или это жарко так. Духотень. Скоро майские, а на улице уже под тридцать. Глобальное потепление.
Ну как – дом? Домишко, хибара, зато участок ого-го, тридцать соток, с лесными деревьями, до речки – пять минут пешком, до станции
