Кот Блед - Марина Львовна Степнова

То есть все из-за ламп и ведра, Вась, ты понимаешь? Из-за сраных ламп и гребаного ведра! Они вообще не люминесцентные ни разу!

Вадик трясет бумажками, едва не погубившими дело его жизни.

“Отсутствует договор на утилизацию пищевых отходов (в т. ч. жирового осадка и люминесцентных ламп) со специализированной организацией”.

“В кладовом помещении отсутствует цветовая маркировка уборочного инвентаря, ведро красного цвета используется как для туалета, так и для производственных помещений”.

Красное ведро стоит тут же. Вадик кидает в него пустую полторашку из-под пива и обглоданную куриную ножку. Ножка домашняя, просрочку Вадик не жрет. Бережет здоровье для ипотеки. Только вынеси потом на помойку, смотри! – строго говорит он. Вадик, в отличие от Васи, аккуратист. СЭС придирается из вредности, во всех кофейных будках чисто – Вадик заставляет сотрудников пидорасить все поверхности по три раза в день. Вася это ненавидит. Она настоящая засранка. Когда Вадик изредка заскакивает к Васе домой на поговорить, он никогда не разувается и дальше прихожей старается не заходить – брезгует. А Васе нравится ходить босиком – пятки прилипают к красно-бурому волнистому линолеуму и отрываются с тихим приятным треском. Пятки у Васи черные, как у Стива Джобса. Черная кашемировая водолазка – тоже как у Стива Джобса – лежит в корзине “Озона”, в части, неизменяемой, как 1, 2 и 9-я глава Конституции.

Pinko

Оригинал

Цвет – черный 0077

Сезон – на любой сезон

Состав материала – 90 % шерсть, 10 % кашемир

Цена – 22754 ₽ с Ozon Картой

24 062 ₽ – без Ozon Карты

Отзывов нет.

Васин будет первым.

Кроме кашемировой водолазки, в неизменяемой части корзины лежит идеальная базовая капсула: верблюжьего цвета пальто Max Mara, белая рубашка Gucci, молочного оттенка брюки Theory, бежевый кардиган Loro Piana (85 % кашемир + 15 % мохер), юбка-карандаш Max Mara, черные лодочки Jimmy Choo, красные мокасины Tod’s и нюдовые балетки Ferragamo. Всё оригинальное, никакого тебе Алика. Роскошь, которая не выйдет из моды никогда.

Вася мысленно проводит рукой по висящей на мысленных плечиках одежде, и пальцам то гладко, то пушисто – на самом деле.

Когда-то Вася пользовалась маркетплейсами, как все нормальные люди. То есть выискивала подешевле, ловила скидки, набивала корзину всяким дерьмом – литровыми бутылками дрянного шампуня, стиральным порошком (купи два, получишь три), одноразовыми скрипучими носками (20 пар за 535 руб.). В городе было два ПВЗ – “Озон” и ВБ, причем ВБ был далеко, неудобно, но Вася предпочитала именно его. Там работал мальчик, высокий, ломкий, с длинными светлыми волосами, забранными в хвост. Мальчик был какой-то нездешней, не просто неместной, а вообще неземной красоты, так что Вася физически не могла смотреть на него прямо, как будто на софит, и довольствовалась малым – косточкой на запястье, тем, как потолочная лампа заставляла его волосы вспыхнуть пушистым нимбом, линией скулы, такой чистой, что Вася щипала себя за толстую ногу, чтоб не грохнуться в обморок. Однажды, передавая Васе пакетик (валик-резинка парикмахерская, черная, 101 руб.), мальчик дотронулся до ее пальцев, и Вася не спала до утра, и все плакала и плакала, и никак не могла остановиться. Она заказывала на ВБ всякую бессмысленную хрень, спускала на нее всю зарплату и каждый день таскалась в этот ПВЗ – только чтоб посмотреть. Хотя бы одним глазком. Забирала Вася посылки, когда мальчик был на смене, и все никак не могла приспособиться к его графику, он был нерегулярный, сбивчивый, как женский цикл, как сам мальчик. А еще он никогда почему-то не улыбался, и Вася нагугливала шутки, копила их, заучивала наизусть, надеясь применить. Но стоило ей зайти в ПВЗ, как все заготовки портились, взрывались, словно плохо стерилизованные банки, и в голове оставалась густая несмешная муть.

Вася старалась зайти попозже, к концу смены, верила, что когда-нибудь они с мальчиком вместе выйдут на улицу, и дальше все расплывалось в нестерпимом сиянии чистого счастья: улицы, дома, мусорные баки, кусты, планета Земля. Но мальчик почему-то задерживался всегда, наверно, мыл все, как она сама, после работы, и Вася ждала, сколько позволяли приличия, то есть полчаса, не больше, но в любую погоду, и потом уходила, никогда не оборачиваясь, потому что загадала: если обернусь, значит, не сбудется.

Не сбылось.

Она просирала так деньги на всякую лютую фигню и таскалась через весь город года два, если не больше, – да, лет с восемнадцати до двадцати точно, – пока не вошла один раз в ПВЗ, почему-то пустой, только дверь на склад была открыта, и оттуда слышался голос мальчика, у него был дивный голос, мягкий, теплый, как новенькая флиска, Вася мечтала приложить его к щеке, а иногда даже съесть, такой это был красивый голос, темно-темно-синий, с искорками.

Кись, еще часик, и прискачу. Да не могу я раньше закрыться, тетка эта кринжовая наверняка придет, у нее три заказа. Давай без сцен, ладно? Умоляю. Я сто раз тебе предлагал – приходи сама к концу смены и посмотри. Да почем я знаю, какого она каждый день таскается. По виду – пизданутая совсем. Реально стремная. Как горилла.

Вася постояла несколько секунд, пытаясь примерить услышанное, но все было тесно, трещало в проймах, жало в плечах, ни туда и ни сюда, ни стянуть, ни надеть, ни выпутаться. И больше никогда не покупала ничего на ВБ. Она и на “Озоне” бы не покупала, если бы не съездила третий раз в жизни в Москву.

Вообще, до Москвы, настоящей, не Новой, было всего 52 км по трассе, час езды со всеми пробками, на электричке вообще – сорок пять минут. Половина Столятинска на работу туда ездила. Когда в 2012 году стали играться в Новую Москву, Столятинску не хватило буквально тех самых полутора километров, их оставили областью, и в городе по этому поводу было много обид и всякого шума. Особо воспаленные граждане митинг даже провели возле мэрии. Но когда автобус космонавтов подогнали, разошлись, конечно. А может, и звездюлей получили. Вася была маленькая, не вникала – что ей та Москва? В школе пару раз их таскали на экскурсии – в Кремль и в Третьяковскую галерею, Вася не запомнила ничего, кроме того, что мама не дала ей карманных денег, и все покупали булки, мороженое и магнитики, а она не могла. И пить хотелось очень сильно, а училка запрещала, чтоб ссать не просились по дороге. Буду я еще за вами по сортирам бегать.

В общем, осознанно в Москву Вася поехала всего один раз – и, что удивительно, тоже никак не могла вспомнить,