Тайны старогастрономовского двора - Андрей Иванович Ревягин

– Это будет отвлекать! Особенно если валенки белые, – поддержал я мысль Толябиса. – Не говоря уже о том, если они на вид такие, как те – неподшиты-стареньки!.. А ведь слушателю, придя на концерт, важно следить за неподдельными перипетиями переживаний самого исполнителя как органического и одухотворённого существа… То вот он откинулся плавно, то вот он как бы подался вперёд и затрясся весь, поглощённый сладострастной музыкой, сам на вид, как та простая и податливая карамелька, которую лижут… которую лижет – сама музыка… Но затрясся красиво, не обыденно… Затрясся органично и эстетически выверенно…

– Не как припадочный!.. – хмыкнул Толябис. И осёкся, глянув на Виту.

– Ну, мы Кешку в валенках на сцену и при любой игре не выпустим!.. – начал Вита. – А вот девушку на сцену – не помешало бы. Даже и просто ноты перелистывать…

Не говоря уже – о подтанцовке…

– У нас в классе – Алка… – поспешно встрял Толябис. – Она в музыкальной школе учится. Я завтра у неё ноты попрошу и принесу Кешке…

Назавтра Толябис вручил Кешке ноты (сборник такой, не очень толстый).

– Вот, изучай и вникай!.. – напутствовали мы нашего подопечного. – Искусство исполнения, во всяком случае, у тебя не должно пострадать. А наоборот, должно необратимо возрасти!..

Скоро наблюдаем мы – и действительно, Кешка начал бацать более убедительно и более проникновенно. Почувствовал музыку… Ноты – великая вещь!.. Виртуозом не виртуозом, но в целом на сцене он стал держаться вполне достойно: и куда надо носом правильно поведёт (ну, взгляд свой направит! – если уж поэтически выражаться – пламенный и нежный взгляд!..), и посмотрит (взглянет – опять же, говоря поэтически!) поверх как бы слушателей, и устремится как бы сам за своим взглядом (в нужном месте развития и кульминации музыкального образа), и нахмурится при низкой ноте (а то и патетически закроет глаза), и чуть как бы нарастающее напряжение покажет открытым веснушчатым лбом (в трудном и ответственном месте музыкального ряда), и, наконец, так тряхнёт чёлкой – как бы освежающе и победоносно, в финале музыкального произведения (как умеют немногие исполнители), отбацав последний жизнеутверждающий аккорд, что это получится, как сущий капец!..

И главное, видим (а это, вообще, как в сказке было!) – Алка начала ему при игре ноты переворачивать… Неожиданным для всех пацанов этот номер оказался!.. Потому что красивые и хорошие девчонки на разное фуфло ведь не ведутся!.. И это значило, что Кешка стал вполне выдающимся исполнителем! Вырос… У нас на глазах…

Тут надо пояснить, что познакомились Кешка и Алка как раз в тот день, когда Кешка, так и не разобравшись с нотами, принесёнными ему Толябисом, возвратил их Алке (адрес её он узнал у Толябиса). Ноты ему сразу не понравились своей общей закорюченностью и общей какой-то похожестью… Но если парни сказали, что нужно изучать ноты, значит, так тому и быть!.. Но Кешка пошёл своим путём…

А этот весь Кешкин оглушительный фурор, конечно, ноты воспроизвели… Смотрите-ка – простенькие такие закорючки, а какой эффект!.. Вот в науке химия есть такое суперсухое понятие – изотоп (каждый пацан шестого класса знает о нём или, по крайней мере, слышал)… Так вот, ноты – это понятие ещё суше! (Но вы только вдумайтесь! – есть ещё и такое понятие, очень с нотами близко связанное, как «сольфеджио», где в этом словосочетании последнее «о» вообще убивает всякого пацана наповал!)… И вот как же эти ноты колбасят любого исполнителя?! Вы только посмотрите, понаблюдайте… Иной раз откровенно диву даёшься и молишь, не приведи, дескать, Господь, чтобы оказаться на том стуле (баретка? пинетка?.. – как называется?) перед чёрным роялем (крышка – в потолок, будто честь отдаёт самой Музыке и всему залу!)… А рядом – арфа (и за ней – тоже девчонкуколбасит!)… А этот дядя напротив (спиной к залу стоит, враждебно) – ещё и палочкой машет и машет неугомонно и неистово, да и глядит-глядит неотступно своими грозными очами прямо в твои обалдевшие уже от этой музыки глаза!.. Туши свет и заворачивай, как говорится, туго кранты!..

А тут как-то невзначай, но заглянули мы с пацанами в сами эти Кешкины ноты, – и оп-па, как говорится, – на!..

Видим: тоже вроде бы ноты, тоже такие же сухие, сморщенные и чёрствые, но всё же на настоящие ноты эти лаконичные закорючки не походили…

Пригляделись получше (по рукам ноты пошли; Кешка хотел было отобрать у нас тетрадку, да не вышло…) и видим: вот тут – явно нос нарисован (ну, так – обобщённо начертано, схематически), в одну сторону повёрнут… Вот – тоже нос – но в другую сторону повёрнут… Вот – облако (тоже схематически, утрированно изображено) – значит (соображаем! соображаем же!.. что похвально!), на небо – надо посмотреть (кому?.. исполнителю, конечно, что за вопрос!)… Вот – башмак обозначен – значит, притопнуть ножкой (соображаем! соображаем тут – уже быстрее!) надо в этот момент – для пущего внешнего эффекта… Вот – кисть руки (как бы щипает) – значит, надо струны отдельно (и душещипательно!) щипать (типа соло!)… Вот – большой палец правой руки – значит, надо бацать боем по-полной (от души!)… Вот – ухо – значит, надо приглушить исполнение (играть проникновенно, поэтически одухотворённо, тонко). Вот – позвоночник (типа шкелетик) – значит, откинуться надо, сделать акцент, распрямиться и зависнуть над инструментом, как сам Ван Клиберн (как кобра во фраке!). Вот – чёлка – значит, надо лихо и стремительно тряхнуть чёлкой (знай, мол, наших!.. отрывайся сам – тоже по полной!.. и благодари, и помни меня – всегда!..).

Мы на Кешку взглянули все, вопросительно так… Все пацаны взглянули!..

Ну, сразу-то мы не смогли сформулировать вопрос… (Хотя, конечно, по-пацански – он прав! По-пацански – это нормально. И, в общем-то, неплохо… И можно даже – приветствовать!.. Такое «сольфеджио» любому пацану близко и очень даже понятно… Кешка изобразил всё просто, а от этого ведь и ясность наступает… Ведь ещё Конфуций говорил (его не всякий пацан, правда, знает и может в нужную минуту истолковать), что писать просто – вот в этом и есть трудность…)

А Алка взяла и забрала у кого-то (у последнего из всех нас, взъерошенных и слегка обалдевших, как говорится, могикан) эту тетрадку с нотами… И говорит (убедительно, и даже твёрдо говорит; и глаза у неё такие – как глазищи; а настоящий пацан – он против глазищ не стоит, он – преклоняется):

– А я Иннокентия всё же научу настоящим нотам! Мы занимаемся… Иннокентий очень способный…

Сказала и улыбнулась Кешке…

А Кешка побуровил ещё чуток землю глазами и тоже улыбнулся… И все